Левиафан

Гоулмон Дэвид Линн

— Следуем за ними, шкипер?

— Да, следуем. Подберемся как можно ближе и будем уповать, что чертов шельфовый ледник останется нетронутым.

Джефферсон имел в виду обширный тридцатитрехмильный айсберг, недавно отколовшийся из-за абляции от величайшего ледника в мире.

— Выводи нас на пятьсот футов и разгоняй до двадцати двух узлов. На пост акустики дополнительный состав, и давай сюда старших специалистов. Нам нужны лучшие.

— Есть, капитан. По моим прикидкам, при пересмотренной скорости и глубине мы должны прибыть к шельфу через три часа.

— За

десять миль до него сбросить скорость до пяти узлов, и дальше идем в полном молчании, никаких ненужных движений.

— Есть, капитан.

— Где-то там рыскает величайшая в мире акула, и я больше не хочу попадаться ей в зубы.

«Левиафан»

Пятью палубами ниже центра управления находились кубрики команды. Чуть меньше тысячи восьмисот свободных от вахты мужчин и женщин были заключены в четырех разных жилых помещениях. Офицерские каюты были распределены вдоль более крупных помещений сообразно подразделениям. Атака симбиантов началась в самых больших кубриках.

— Эй, что за запах? — подал голос один из помощников боцмана со своей койки. — Пахнет так, будто кто-то занимается сваркой.

Другой матрос, игравший в карты с несколькими другими, оглянулся с той же мыслью. Потом это встревожило еще одного.

Внезапно открылись три кингстона, и ледяная вода начала поступать в отсек. Многих в первом кубрике охватила паника, но несколько, сохранив трезвую голову, бросились к одному из трех люков, ведущих в помещение. Повернули штурвал, чтобы сначала выбраться, а потом изолировать течь, но он не стронулся.

— Какого черта! — гаркнул кто-то.

Вода поднялась уже на фут и продолжала подыматься.

По ту сторону люка трое кадетов свернули электрический кабель от портативного сварочного трансформатора и удовлетворенно оглядели плоды своих трудов. Точечные спайки по всему периметру люка на поворотном штурвале гарантируют, что все люди в отсеке утонут в течение часа. Все трое закончили работу совершенно одновременно, как и другие команды сварщиков, только что проделавшие то же самое с остальными кубриками и офицерскими каютами.

Команда «Левиафана» оказалась в смертельной западне менее чем через пять минут с момента, когда старшина Альвера приказала начать атаку.

Лейтенант Когерсборг только-только покончил с бумажной работой по передаче вахты, когда зазвучала тревога затопления. Командный центр заполнило неустанное электронное жужжание зуммера. Вахтенные бросились отслеживать показания своих голографических дисплеев.

— У нас течи на пятой палубе, в жилых отсеках. Все четыре кубрика и офицерские каюты тоже! — крикнул офицер службы живучести.

Когерсборг озадаченно оглянулся и только тогда запоздало среагировал:

— Не может быть, мы ни с чем не сталкивались; должно быть, сбой компьютера.

— Диагностика подтверждает: на этой палубе течь.

— Боже!.. — выдохнул лейтенант, быстро бросаясь от

навигационного пульта к посту живучести. Он понял, что затопление настоящее, когда «Левиафан» перешел на автоматические меры живучести, как приказывали ее компьютеры, затапливая отсеки по противоположному борту, чтобы субмарина не опрокинулась, поднимаясь к шельфовому леднику Росса.

Увидев голограмму, изображающую затопление шестнадцати кают и четырех больших кубриков, он едва не запаниковал. А затем увидел выданную компьютером оценку численности личного состава в пострадавших отсеках.

— О боже мой, на этой палубе девяносто восемь процентов экипажа!

— Почему они не выходят? — спросил один из операторов.

— Компьютеры отключили контрзатопление, и насосы не включились, — доложил офицер службы живучести.

— Объявить боевую тревогу, вызвать на мостик капитана и коммандера Сэмюэльса. Вручную включить насосы на пятой палубе, живо!

— Ситуация под контролем, лейтенант, — подал голос Тайлер со спиральной лестницы, ведущей вниз со смотровой галереи над центром управления. Сержант был вооружен, как и его люди, входившие в центр управления и с носа, и с кормы.

Когерсборг знал свой долг и без колебаний бросился к кнопке общей тревоги. Его пальцы были в каких-то дюймах от нее, когда Тайлер трижды выстрелил ему в спину. Юноша по инерции, теряя скорость, наткнулся на капитанский пьедестал и съехал на палубу. Остальные вахтенные пришли в движение, но тут прогремело еще несколько выстрелов, а потом воздух наполнил грохот автоматных очередей. Когда в центре управления вновь воцарилась тишина, тридцать пять человек вахты были мертвы.

— Проклятье! — прошипел Тайлер, сходя с последней ступеньки лестницы. — Вызовите в центр управления стажеров, пусть примут вахту, и уберите отсюда эти трупы.

Один из его подчиненных склонился над двумя рулевыми:

— Сержант, эти двое еще живы. Может, вызвать…

Тайлер с видом усталого равнодушия подошел и выпустил две пули в головы раненых, заставив своего подчиненного отпрянуть.

— Твои люди чересчур медлительны, это и заставило вахтенных подумать, что они могут что-то сделать. Больше разгребать бардак за вами я не буду. А теперь давай сюда кадетов-стажеров и тащите сменные блоки вместо поврежденных систем управления.

— Есть, сэр, — отозвался тот, бросая последний взгляд на убитого.

Ловко переступив через скорчившийся труп лейтенанта Когерсборга, Тайлер протянул руку, чтобы коснуться большого капитанского кресла на пьедестале, а затем вынул пустой магазин из пистолета и вставил новый.

— Пусть вторая штурмовая группа ждет меня перед смотровым залом: настало время предстать перед капитаном Эрталль и ее гостями.

Группа «Событие» ощутила, как «Левиафан» замедляется и наклон его носа меняется, когда лодка начала восхождение со дна к шельфовому леднику Росса. Воды за обзорными окнами стали кристально прозрачными, а свет прожекторов начал выхватывать образчики фауны Антарктического архипелага.