Левиафан
Шрифт:
Тайлер порывисто развернулся к люку и бросился прочь, по пути грубо задев Сэмюэльса плечом. Его команда охранников быстро последовала за ним.
Эрталль кивнула, и Сэмюэльс закрыл люк. Она потерла затылок, тряхнула головой и подошла к окну рядом с Найлзом.
— Итак. — Она поглядела на Комптона, с вызывающим видом вставшего перед ней. — Полагаю, мы дошли до точки желоба, где можно начать отвечать на некоторые из ваших вопросов, доктор Комптон. — Пошарив в кармане, она достала пузырек с таблетками. Не глядя, перевернула его кверху дном и вытряхнула две таблетки,
Александрия кивнула Сэмюэльсу, и тот, подойдя к креслу управления, щелкнул выключателем. Защитные ставни широких обзорных окон начали раздвигаться. Группе «Событие» показалось, что они глядят в самую темную бездну во всей Вселенной. Когда глаза их начали привыкать к темноте, они различили круговращение неестественных цветов вокруг носа гигантского судна. Синевато-зеленое сияние расходилось от него почти на шестьдесят футов, открывая зрелище, которого до сих пор не доводилось видеть никому, кроме команды «Левиафана».
— Вы видите сочетание гелия, водорода и нашего электрического поля. По сути, это поле помогает противодействовать самому давлению водяного столба, фактически создавая пузырь воды низкого давления вокруг нашего прочного корпуса. — Александрии снова пришлось ухватиться за подоконник, чтобы не упасть, но она продолжала, зная, что времени, пока она держит себя в руках, у нее в обрез: — И хотя давление бездны все равно пробивается, оно находится под контролем комбинации нашего электрического поля и композитной конструкцией «Левиафана». Доктор Комптон, будьте добры, пройдите вперед и коснитесь, пожалуйста, обзорного окна.
Подойдя к акриловому окну, Найлз оглянулся на Эрталль, кивком пригласившую его продолжать. Коснулся пальцами стекла и ощутил безграничный холод. Затем, к его изумлению, под его прикосновением стекло стало мягким и податливым.
— Вся композитная структура «Левиафана» была видоизменена. На такой глубине мы не столько боремся с давлением, сколько становимся его частью.
Александрия кивнула Сэмюэльсу, тот щелкнул выключателем и заговорил в скрытый микрофон:
— Мостик, это коммандер Сэмюэльс. Доведите внешнее освещение до ста процентов, пожалуйста. Рулевой, самый малый.
— Есть, коммандер, замедляемся до двух узлов, прожекторы включаем на полную мощность.
— Я говорю вам это не затем, чтобы растолковать динамику «Левиафана», а скорее чтобы показать, в какой экстремальной среде мы находимся и волшебство того, что таит это окружение.
В это время в смотровой салон вошел Анри Фарбо в сопровождении доктора, неся под мышкой свернутый халат. Прислонив свой костыль к столу для совещаний, Анри уселся. Доктор, заинтересовавшийся происходящим, отошел к краю салона. Фарбо же со своей стороны посмотрел на Коллинза и слегка кивнул головой. Джек понял, что Анри в лазарете что-то нашел.
Как только группа «Событие» повернулась к высоким, широким окнам, глубины моря распахнулись вокруг них, и чернейшая ночь обратилась светлым днем. Алиса и Сара, не удержавшись, в один голос охнули.
— Боже мой!.. — только и смог
Подводная панорама открывала вид на дальнюю южную стену Марианского желоба. Виднелись утесы и гребни, характерные для горных цепей на дне моря, но усеянные небольшими отверстиями, каждое в окружении множества таких же. Миллионы, миллиарды отверстий, вытянувшихся ровными рядами, они казались очень древними, будто вырыты были миллионы лет назад. Сэмюэльс щелкнул другим выключателем, и центральные обзорные окна на миг замутились, а потом показали увеличенное изображение стены желоба в одном из множества изгибов. И тогда стала видна форма отверстий — на самом деле они были сводчатыми, а значит, нипочем не могли возникнуть в силу естественных причин, выточенные течениями и приливными волнами океана.
— Смахивает на руины строений индийцев анасази на юго-востоке, — заметила Сара, узнав высокие своды рукотворных пещер.
— В точности то же сказал мой прапрадед, впервые увидев их в 1853-м, только в куда более мелких водах Венесуэлы. Джеймс, можете приказать на стандартной вперед десять минут, пока не доберемся, — она улыбнулась, оглянувшись на Коллинза и остальных, — до угодий.
— Есть, капитан! — Сэмюэльс передал приказ, и присутствующие ненадолго ощутили ускорение «Левиафана».
Тут Александрия обратила внимание, что доктор и Фарбо к ним присоединились. На Треворе ее взгляд задержался достаточно долго, чтобы тот почувствовал себя неуютно.
— Доктор, вот уж не ожидала увидеть вас здесь. Пожалуйста, изложите Джинни мой диагноз. Похоже, ее тревожит, что я не в своем уме.
Тревор сглотнул, но не тронулся со своего места у переборки. Расцепил скрещенные на груди руки и огляделся, видя множество взоров, устремленных на него. Ничего другого не оставалось — пришлось ему рассказывать о болезни капитана:
— Болезнь капитана Эрталль наследственная, вызывающая сильнейшие спазмы сосудов вплоть до гематом и кровоизлияний в мозг. Естественно, все это подвергает капитана колоссальному давлению и может вызывать резкие перепады настроения, вплоть до шизофренического поведения. Я вам скажу, поскольку капитан, очевидно, этого не сделала, что эта болезнь фатальна; ею страдал весь ее род. В основном она проявляется по женской линии, причем в довольно юном возрасте.
— По большей части вы описываете болезнь Ослера, доктор Тревор, — отозвался Коллинз, поглядев на Фарбо, ответившего ему взглядом легкого удивления. — Но один из симптомов, описанных вами, не числится в ее семейной истории как часть болезни Ослера.
Тревор перевел взгляд с Джека на Эрталль, смотревшую на него очень пристально. И смущенно кашлянул.
— И что же это?
— В историях этой болезни шизофрения с ней никоим образом не отождествляется, — сообщил Коллинз, внимательно следя за ее реакцией. Но никакой реакции не последовало, потому что Эрталль продолжала беседовать, будто пропустила его комментарий по поводу своей болезни мимо ушей. Намеренно или нет, разобрать Джек не смог. Однако заметил, что взгляд Эрталль задержался на Треворе чуть дольше обычного.