Левиафан

Гоулмон Дэвид Линн

Протянув руку, Джек похлопал Фарбо по ноге возле раненого бедра, заставив француза подскочить от боли. На сей раз ничего разыгрывать ему не пришлось.

— Ладно, Анри, как только мы отсюда выберемся, сможем возобновить нашу игру. А до той поры я определенно мог бы воспользоваться вашей склонностью к заговорам, мошенничеству, вранью и выставлению себя низким ублюдком.

— Лестью вы ничего не добьетесь, полковник.

Покинув лазарет через полтора часа, доктор сопроводил Коллинза обратно к его группе, а затем совершил обход отсеков, проверяя, нет ли проявлений глубинной болезни среди

членов экипажа. Анри Фарбо аккуратно выбрался из постели, пошатываясь, поднялся на ноги и медленно захромал в личный кабинет доктора Тревора. Увидел картотечный шкаф, куда доктор у него на глазах положил историю болезни Джека Коллинза. Шкаф не был заперт и как раз поэтому не представлял для него интереса. Полковник склонился к трем рядам выдвижных ящиков и принялся проверять их один за другим, пока не наткнулся на запертый на врезной замок.

— Эврика, — улыбнулся француз, извлекая проволочку, которую снял с собственной внутривенной капельницы, после чего гнул и скручивал ее, пока не добился желаемой формы, и сунул в замочную скважину. И приподнял брови, когда раздался щелчок, и замок открылся.

— Вы чересчур доверчивы, доктор, — шепнул он, выдвигая ящик.

Там было не меньше трехсот толстых папок. В некоторых полковник тотчас признал имена членов экипажа «Левиафана». Не найдя здесь желаемого, открыл другой ящик. Вот тут то его взгляд и упал на единственную интересующую его папку. Вытащив толстую стопку бумаг, он закрыл ящик.

И снова поглядел на имя: капитан Александрия Оливия Эрталль.

А в трюме Сэмюэльс смотрел, как реакторы номер три и четыре переходят на холостой режим. Первый реактор он оставил работать на 50-процентной мощности для регулировки давления, а мощность второго снизил до 60 процентов, для поддержания жизнеобеспечения и текущей скорости в тридцать пять узлов.

— Мистер Сэмюэльс, примите командование, — сказала Александрия из своего наблюдательного пункта.

Коммандер Сэмюэльс вздохнул полной грудью, услышав, как все четыре реактора начали сбавлять обороты, и «Левиафан» замедлил ход, погружаясь все глубже в расщелину.

Субмарина продолжала свое путешествие к той точке земных глубин, где его прочный корпус примет на себя давление в двадцать восемь тонн на квадратный дюйм. Только волшебство техники Эрталль не позволяло, чтобы давление сокрушило всех мужчин, женщин и детей на борту до размера микроба, — а лодка все погружалась.

Последний бросок волшебного «Левиафана» вглубь начался.

Часть четвертая

ИЗ СЕРДЦА АДА

Почему человек верит, что разум вкупе с отдельно стоящим большим пальцем, ставит его обок остальной природы? На самом же деле виды отделяет друг от друга наличие души, а в этом отношении человечество крайне ущербно и потому сотворило Ад на собственной Земле.

Капитан Октавиан Эрталль, 1865

17

— Я не представляю, куда отсюда податься, — сказал Джек Карлу, уведя его подальше от остальных, и потрогал повязку на голове.

— В любом случае мы чересчур глубоко, чтобы нападать на экипаж, Джек.

— Одно утешает: здесь она никого не может убить, потому что она единственный человек на свете, кто может опуститься так чертовски глубоко.

Эверетт уже открыл

рот ответить, когда люк открылся и в смотровой зал вошел сержант Тайлер с четырьмя подчиненными. За ними тут же последовали Вирджиния и капитан Эрталль. Охранники встали по обе стороны от люка, повесив автоматы на грудь. Вирджиния вошла, понурив голову, и присоединилась к Алисе, Саре и сенатору за большим столом. Найлз сделал шаг вперед, но Тайлер вытянул руку, остановив его.

— Вам доложили, что этот ваш сержант Тайлер чуть не убил полковника Коллинза? Он это сделал по собственному почину или по вашему приказу?

Александрия Эрталль уселась в ближайшее кресло и закрыла глаза, наконец-то ощутив волну демерола, начавшего действовать. Потом поглядела на Комптона, борясь с желанием накинуться на Тайлера. И обернулась к Джеку:

— Мои извинения, полковник, за несдержанность сержанта. Мы все испытываем чудовищное напряжение.

— Вот как вы это называете? Боже мой, женщина, вы и ваш обученный убийца к чертям отбились от рук! — буркнул Ли, указав на Тайлера тростью. На этот раз Алиса и не пыталась его угомонить.

— И теперь вы верите, что мир будет преспокойненько сидеть, позволив вам грозить голодной смертью миллионам человек? Люди вроде тех, что на борту «Миссури», будут охотиться за вами, — изо всех сил сохраняя невозмутимость, проговорил Найлз.

— Я сделаю все, что смогу, ради спасения моих людей, моего судна и жизни в морях, доктор Комптон. Более того, я бы ни на миг не усомнилась в мужестве подводников вашей нации. Я лишь благодарю Бога, что их капитан понимает пределы американской военной техники.

Александрия наконец-то смогла сфокусировать зрение, что далось нелегко из-за зрачков, расширившихся, когда солидная доза демерола порядком встряхнула организм. Оглядела лица, смотревшие на нее со всех сторон смотровой палубы. Потом встала с какой-то угрюмой решимостью, отмахнувшись от помощи и борясь с дурманящим действием лекарства на организм.

Пройдя в переднюю часть зала, она остановилась и обернулась к группе «Событие». Теперь Вирджиния увидела женщину, радикально отличающуюся от той, которую она видела менее тридцати минут назад, маниакально гнавшей «Левиафан» в глубины желоба. Теперь капитан была спокойна и, хотя пребывала под действием наркотика, более владела собой.

В этот момент в салон вошел коммандер Сэмюэльс и остановился у люка. Александрия жестом велела ему подойти.

— Приношу извинения, Джеймс, — шепнула она ему на ухо. Веки ее затрепетали, опустились, потом распахнулись. — Полагаю, самое время объяснить кое-что вам и нашим гостям. Пожалуйста, встаньте у люка и возьмите вот это. — Александрия сунула ему в руку небольшой пистолет 32-го калибра. Убрав оружие в карман, он повернулся к люку.

Откашлявшись, Александрия подождал, пока Сэмюэльс займет свое место.

— Мой предок, Родерик Деверу Эрталль, первым открыл то, что я собираюсь открыть вам.

Тайлер перевел взгляд с Сэмюэльса на Эрталль. Черты его исказила уродливая гримаса.

— Канитан, я прошу вас не делать этого, — сержант сделал шаг в сторону Эрталль, что все окружающие восприняли как угрозу. — Эти люди не поймут. Никто.

— Сержант Тайлер, — устало откликнулась Александрия, — вы свободны. Ступайте в свою каюту и известите службу безопасности об отмене состояния боеготовности. — Она оперлась о подоконник обзорного окна, чтобы выпрямиться.