Летопись Линеи
Шрифт:
– - Прости, девочка, сегодня я помчусь как ветер, не хочу тебя так истязать, -- извинился Леон перед Грозой, погладив свою кобылу по голове.
Когда Леон вернулся к Альбе, та склонила к нему голову, издала скулящий, утробный звук. Рыцарь готов был поклясться, что видел, как слезятся ее глаза. Она знала, что с ее хозяйкой что-то не так и показала это только своему наезднику.
– - Я клянусь тебе своей жизнью, Альба, что сделаю все возможное и невозможное тоже, чтобы спасти Элиссу, какой бы недуг ее не коснулся, -- признался Леон единорогу и тот ткнулся в него носом, понимая, что это правда.
У конюха, ставшего свидетелем сего акта, сердце в пятки ушло. Уж он на своем веку повидал как свирепо единороги терзали рогом не альвов, смевших подойти
Когда Леон примчался к розовому дереву посреди зеленой лесной чащи, веревочная лестница, ведущая в дом на дереве, была наверху. Леон знал, что это не обязательно означает то, что Элара еще не спускалась. Покидая дом, сестры чередовались, чтобы каждый раз кто-то из них там оставался, однако это правило не всегда получалось блюсти. Иногда им обеим приходилось уйти и тогда альвийки спускались из дома не столь изящным способом, то есть просто по дереву, оставляя лестницу наверху. С щемящей болью в сердце Леон посмотрел на флоксы Элиссы, рассаженные вокруг -- ее любимые цветы. Леон спешился и окликнул Элару. Луны, ее единорога нигде не было видно, а из дома на окрик никто не выходил. Мотаться туда-обратно было неразумно, путь до Линденбурга был не близкий. Выбора не было, оставалось ждать. Альба отправилась прогуливаться по знакомым ей окрестностям, наслаждаясь свободой, а Леон последовал ее примеру и вышел из леса в сторону моря. Пальцы ветра тут же взялись перебирать его волосы. День выдался пасмурный, соответствуя внутреннему состоянию рыцаря. Огромный луг синих колокольчиков, отделял пляж от деревьев на окраине леса, где и располагался дом сестер. Синее море цветов колыхал порывистый ветер и их движение было сродни движению морских волн.
"Опять что ли гроза будет?" -- подумалось Леону, хотя сейчас это его и не волновало толком.
Тут рыцарь прищурился и заметил фигуру на берегу. Чью, отсюда было не разобрать и Леон решил отправиться к пляжу. В воздухе на потоках ветра зависали чайки: пытаясь лететь против сильного ветра они замирали на одном месте, точно застывшие во времени. Не зная особой тропы, Леону пришлось идти прямо сквозь океан цветов. Высокие заросли колокольчиков доходили ему по пояс, рыцарь шел в этой синеве как в воде. Вскоре он сумел различить очертания силуэта на берегу: длинноволосая девушка, блондинка.
"Точно Элара" -- решил Леон и уверенней отправился к пляжу.
Преодолев цветочное поле, Леон выбрался на пляж. Его затрясло от волнения, ведь впереди, в каких-то двадцати метрах от него стояла девушка точь-в-точь похожая на Элиссу. Элара забралась на один из крупных камней, в пяти метрах от берега и неподвижно стояла, держа в руках удочку. Серые леггины были закатаны до колен, и девушка стояла на камне босиком, одетая в куртку из сыромятной кожи, выкрашенной в зеленый. Лишь ее коса прыгала и извивалась на ветру, явно не находя ничего интересного в том времяпровождении, что выбрала для себя ее хозяйка. В деревянном ведре позади девушки вздрагивал ее улов. Леон остановился прямо перед тем местом, куда доставал край волн, прежде чем вернуться обратно, в океан. Вода едва касалась его носков.
– - Элара!
Девушка заметно вздрогнула и слегка
– - Приветствую. Не вижу удочки, ты купаться пришел?
– - Я принес дурные вести.
Альвийка повернулась и враз стала хмурой.
– - Ты рассказал...
– - Лучше бы я рассказал и сейчас принес эти вести, чем те, что скажу. Вчера утром, во время прогулки, Элисса потеряла сознание и с тех пор приходила в себя лишь раз, ненадолго.
– - Что!?
Альвийка бросила удочку на камень и рванула к берегу, задев ведро с уловом. То опрокинулось в воду, и вся рыба оказалась на воле, однако Элара даже не обернулась.
– - Что ты сделал с моей сестрой?! Что с ней?
– - вспылила девушка, крича на него.
– - Я люблю ее больше жизни, что я с ней по-твоему мог сделать?
Элара мгновенно остыла и опустила взгляд, о чем-то думая, явно сожалея о своей горячности. Леон с трудом смотрел ей в лицо, лицо Элиссы.
– - Мы гуляли у озера, Элара пела и...
– - изнуренный горем, Леон плюхнулся прямо на неприветливые камни, из которых собственно и состоял весь пляж.
– - Ты как, что с тобой?
– - забеспокоилась Элара и присела к рыцарю.
– - Я так боюсь ее потерять, Элара, мне страшно. Что с ней? С ней бывало такое когда-нибудь?
– - Никогда.
– - И ты не знаешь в чем может быть дело?
– - Прости, но нет. Слушай, я люблю Элиссу не меньше чем ты. Мы со всем разберемся, я уже потеряла мать, отца, отчима, -- сестра все, что у меня есть.
– - Я так надеялся, что хоть ты что-то знаешь.
– - Что говорят знахари? Сильвийские знахари сейчас в столице есть?
– - Есть, один. Разводит руками, у Элиссы нет никаких признаков известных ему хворей.
– - Значит он дурак. Недуга без причины не бывает, это ясно и мне, а уж я не знахарь. Сколько лет этому сильвийцу?
– - Не меньше сотни.
– - И не знает?
– - Нет. Через два-три дня к нам должен прибыть Элориэль, ему не менее двухсот, он шаман и путешественник, вся надежда только на него. Если и у него ничего не выйдет, нужно везти Элиссу в Сильверию.
– - Согласна. Давай не унывай, а то, когда Элисса оправится, я расскажу ей как ты раскис.
Внутри Элары как будто исчезли все чувства, а образовавшаяся пустота заполнилась глухим страхом и ужасом мыслей о том, что она может потерять сестру. Ужас чересчур глубокий, чтобы заставить плакать. Глядя на то, как жизнерадостный, приветливый и щедрый на улыбку Леон был раздавлен горем, Элара как никогда ощутила в себе острую потребность быть сильной и стать для него опорой и поддержкой. По крайней, пока он не придет в себя, вот тогда можно позволить себе те слезы, которые она задолжала себе, боясь за сестру. Как-никак, а они близкие люди, в конце концов Леон жених ее сестры и... их знакомство коснулось весьма интимных моментов, а нельзя не признать, что это сближает. Элара воспринимала себя и Леона как команду, а в команде хотя бы один должен оставаться сильным, чтобы тащить второго на себе в случае его серьезного ранения. Элара сама не знала отчего так разыгралось ее воображение, оперируя подобными метафорами, очевидно сказывалось частое общество Леона. Девушка ощутила острую тоску по сестре.
– - Не попробовать тебе сегодня моей ухи, Леон. Идем скорее домой, я найду Луну и отправимся в эту вашу каменную цивилизацию шума и разврата.
Элара зашла в море по колено и выловила пустое ведро, затем прихватила удочку и вместе с Леоном, отправилась домой. Через полчаса, маленькие жучки, копошащиеся в земле, почувствовали приближение Богов. Их шествию всегда предшествовала вибрация земли, переходящая в землетрясение, а затем и вовсе в песчаную бурю. Когда Боги проносились по земле, все те, кто дерзнул оказаться рядом, рисковали быть раздавленными столь могущественными существами. Разумная плата, за право взглянуть на исполинских повелителей мира. Каждый раз, проносясь мимо, Боги оставляли за собой песчаную бурю. Вот и сейчас, жуки начали разбегаться кто куда, прячась в щели и под камни, чувствуя первый знак -- вибрацию. По тракту пронеслись два единорога, -- белоснежная Альба и темно-серая Луна, оставив за собой облака пыли. Жучки выползли из своих убежищ, посмотреть, кто же из них решил заплатить жизнью за то, чтобы увидеть Богов.