Летопись Линеи
Шрифт:
У Афинея было гладкое, привлекательное лицо и заостренные уши, скорее напоминающие древесный лист, -- не такие как у альвов, но и не человеческие. Это сразу выдавало в нем кресента, полукровку, рожденного в паре человека и (судя по светлой коже) сильвийца. Кресентами альвы со свойственной им романтичностью назвали детей рожденных в союзе разных рас, иначе говоря полукровок. Кресент с альвийского переводилось как "полумесяц".
– - Честно?
– - уточнил тучный Осий, комплекция которого колола иголкой воображение, заставляя то раскрыть подробности того, как этот человек, в прошлом рыбак, занимался своим ремеслом. Воображение покорно отзывалось, рисуя в голове картины, где Осий ловил рыбу
– - Естественно! Хотя я и не смею надеется, что конкретно ты Осий сумеешь оценить по достоинству мои сочинения!
– - Дерьмо собачье, -- внезапно ответил угрюмый Исаак, с лицом таким, словно его отправили за пределы форта под страхом смертной казни, в лагере его прозвали Угрюмычем.
– - Озвучил прям мои мысли, -- ответил Осий и хохотнул, но никто больше его не поддержал.
– - Вообще-то я не с вами разговариваю, это я о комарах, -- вмешался Исаак, внося ясность и растирая перед самым носом пальцами тельце убитого комара.
– - А-а-а, -- загадочно протянул Осий, явно пришедший в замешательство от того, что он единственный кто высказал негативное мнение о трудах Афинея.
Исаак был прав, вдали от дыма лагерных костров, в лесу просто кишмя кишели комары, чудом находящие куда куснуть облаченных в варенную кожу и кольчуги, солдат. Комары тут были крупные и хрустели как дрова в камине, когда солдаты прихлопывали и растирали их на своих шеях и лице.
– - Что взять с мещанина, разумеющего только в рыбной ловле?
– - ничуть не обидевшись и пожав плечами, произнес Афиней и проехал чуть вперед.
– - Мещанина, ха? Ты Афиней сам-то в холуях при княжеском дворе на своей трыньке трынькал, покуда грабки не сунул куда не можно.
– - Это куда же?
– - поинтересовался Джек.
– - Известное дело куда, -- княжескую дочку за ее яблочки хватанул, за то тебя горлопана этакого и выперли с замка, а если б не папашка, так ясень пень с петлей на шее выперли.
– - Мне никто не верит, но она сама на этом настаивала!
– - Ага, скажи еще, что потом с замка бежала следом тоже за тобой, -- хохотнул Осий.
– - Ах, если бы так, Осий, если бы! Была бы сейчас жива. Красивая девка была и яблочки хороши и тыковки тоже...
Леон понял, что речь идет о событиях, предшествующих исчезновению княжеской дочери, на поиски которой после был выслан Гуго Войд, именно тогда Готфрид и Леон сопровождали его как оруженосцы.
– - Дурное тогда время было. Сначала урожай не задался, потом юная княгиня пропала, а после и вовсе война с Византом началась. Спасибо, что войной дело и ограничилось, а то ведь были и те, кто конец света предрекал.
– - заметил Джек.
– - А как по мне так отличное время! Тогда рыба сама прыгала ко мне не то что в сети, а прямо в лодку... впрочем, в те годы ко мне в руки с такой же охотой прыгали и девицы, а сейчас что?
– - возмутился Осий.
– - Что?
– - поинтересовался Джек, хотя вопрос и не требовался, но ему просто не нравилась возникшая пауза.
– - Ни рыбы, ни баб, вот чего!
– - рявкнул Осий так, как будто объяснял очевидное.
– - Эх! Скучаю по супу с потрохами, квашенной капусте и горячей рыбной похлебке.
– - Ну естественно, ты себя то со стороны видел? Под тобой любая лодка на дно пойдет, да и океан из берегов выйдет, а коли девку придавишь, ух, даже думать о таких ужасах не хочу!
– - отозвался Джек и большая часть отряда расхохоталась над шуткой.
– - Ивель, а что ты скажешь? Как представитель народа чья душа столь же тонка, как и твоя осиная талия.
– - Кто ясно мыслит, тот ясно излагает. В твоем же сочинительстве я не пойму, почему воспоминания сразу кактусы? Что
– - Хм-м, -- задумался солдат, потирая подбородок.
– - Ты права, звучит разумно, я выбрал кактусы для подчеркнутого драматизма, а что до рифмы, то я пока над этим не думал.
– - Жасмин не дает, вот и нет хороших воспоминаний!
– - вставил охотник Маир и другие члены отряда, снова засмеялись, все кроме Угрюмыча, которому, наверное, если сейчас скажи, что все отменяется и отряд возвращается, и это не понравилось бы. Есть такие люди, которым попросту все не нравится.
Белый и черный рыцарь молчали, чувствуя себя чужими среди давно знакомых людей. Вокруг насколько хватало глаз тянулся самый заурядный лес. Ничего необычного тут не было, а вскоре обнаружились и остатки лагеря атабов. Альвийка призвала слезть с лошадей и далее следовать без них, пригнувшись, что все и сделали. Впереди на одной из опушек на расстоянии половины полета стрелы отлично просматривался пустующей лагерь. Небольшие шатры из натянутых на кости шкур, раскрашенных причудливыми изображениями животных, нельзя было ни с чем спутать. Постепенно, шаг за шагом отряд подкрался к лагерю и вскоре уже осматривался там как у себя дома. Тут и там люди наталкивались на языческие тотемы Зверобогов, коим поклонялись атабы. Леон узнал атабскую пиктографическую письменность и изображение одного из Зверобогов, -- Буревестника. Юноша знал, что еще существуют -- Зверобой, Ястреб и Скрытень. Племена атабов были разрознены и враждовали со всеми расами, включая свой собственный народ. Каждое племя, которое сами атабы именовали как Табат, поклонялось определенному Зверобогу. В отличии от настоящих Богов или даже канувших ныне в лету Монолитов, Зверобоги были скорее верованием, ибо их никто никогда не видел и ничего про них, кроме как от атабов, не слышал. Среди атабов Табат считался семьей, на деле это означало следующее: нет конкретных пар и чьих-то мужей или жен, любой мужчина приходится мужем любой женщине племени и имеет право заводить с ней детей, также и с женщинами. Атаб покидающий Табат и желавший жить сам по себе или среды прочих рас нарекался вагусом, то есть "скитальцем" в переводе с альвийского языка, к сожалению, схожего с языком Атабов. Иначе последние ни за что бы не использовали данное слово. Вагусы навсегда теряли право влиться в какой бы то ни было Табат. Возможность наткнуться на атабов внушала тревогу, оно и понятно, ведь говоря кратко, каждый из них был крупнее, сильнее и живучее любого из людей.
– - В этом лагере уже давно никого не было, но рядом есть и другие, -- доложила Ивельетта, единственная девушка в отряде и одна из лучших следопытов южного гарнизона.
– - Откуда ты знаешь?
– - поинтересовался Трофим.
– - Угли холодные, успела поднять голову трава, обычно стоптанная в лагерях, -- опередив разведчицу ответил Леон, кроша пальцами кусочек угля в выложенных камнями месте для костра.
Лес молча следил за ними с затянувшимся напряжением, -- ни пения птиц, ни суеты животных. Лишь шелест листьев на ветру и гонимый им откуда-то издалека стук дятла. Леон обнажил меч и его примеру последовали остальные, переполошившись.
– - Смотри в оба, Беатриче, прикроешь меня девочка?
– - проговорил едва слышно Готфрид.
Эйдос подлетел к его лицу и охотно закивал маленькой головкой. Прежнее желание солдат поработать мечами, потихоньку выветривалось, а скучный лагерь гарнизона внезапно показался не таким уж и унылым местом. Не иначе запах жаренной крольчатины и аромат Виданского вина, вкупе с мамзельками, захаживающими в гарнизон скрасить одиночество воинов, начали манить обратно.
– - Тут ничего, идем дальше, -- обратился Леон к Ивель.