Летопись Линеи

Алёшин Роман Витальевич

– - Прошу прощения, я не понимаю, что вы мне хотите сказать, мастер.

Тут глаза старика и глаза Леона встретились. Витторио поймал своим взглядом взгляд рыцаря и вцепился в него как сторожевой пес в вора.

– - Я по глазам вижу, юноша, что вы мечтатель, такой же как я. Никогда не сдавайтесь, уступая мечту реальности, мечта беззащитна перед ней! Я вижу в вас воплощение решительности -- не теряйте это качество. Прощайте.
– - он развернулся и ушел, поддерживаемый за руку Гаргулем.

По рассвету, когда гроза наконец прекратилась и небо прояснилось, трое гостей покинули усадьбу: сонные и уставшие, от столь бурной на события ночи. Зато в деревню они вернулись счастливые, с улыбкой до ушей. Леона и Готфрида распирало от радостных чувств сопричастности к тому, что чья-то жизнь теперь станет лучше. Готфрид остановил Гермеса рядом со статуей Дашарской королевы -- та по-прежнему удерживала сброшенную до пояса тогу. Вблизи рыцарь увидел то, что не было видно издали в дождь: некогда красивое лицо статуи было покрыто выщерблинами и множественными точками от ударов. Нос был отколот. Как-будто вечно прищуренные

глаза смотрели прямо на рыцаря. За этот необычный для средиземного королевства размер глаз, жителей Дашарского королевства часто называли "узкоглазыми". Кто-то шутил, что всему виной их палящее солнце, из-за которого они всегда щурятся. Насколько Готфрид знал, в Дашаре испокон веков был матриархат, вместо рыцарей там военную силу представляли амазонки -- женщины, сызмала воспитывающиеся как воины. В эпоху становления Триады, альвы не нашедшие себе места среди сильвийцев и цинийцев покинули свой народ, отправившись в великое изгнание, обратившееся поход на юг Линеи, в бескрайнюю пустыню Кахад. Большинство полагало, что альвы шли туда умирать и не без основания: палящее солнце пустыни, отсутствие воды и еды убивало их вернее меча и стрел. Лидер изгнанников пал и остальные уже были готовы принять его участь. Тогда одна альвийка заняла его место и сумела вдохновить прочих. Ее имя было Хараксим, и эта женщина смогла придать изнеможенным альвам сил, чтобы идти дальше, в глубины жаркой пустыни. Пустыни где впоследствии и было основано королевство Дашар. Она верила, что там, за очередными дюнами будет спасение и она оказалась права. После, Хараксим почитали как святую, а ее род правит до сих пор, превознося и славя своих женщин. Изгнанники обрели свою самобытность и назвали свой народ "харенамцы", от альвийского слова "харена", что переводилось как песок. Из книг Готфрид также знал, что Дашаре круглый год жара и живущий там народ не знает, что такое снег. Народ Дашара слабо интересовался иноземной жизнью и чужими традициями, рьяно храня свои собственные. Дашар не участвовал в войнах за земли, как прочие государства, ведь он и без того владел самой огромной территорией в Линее. Территорией, на которую бы никто не позарился -- океан песка под палящим солнцем. Не лез Дашар и в большую политику, предпочитая жить и наслаждаться жизнью в своем собственном солнечном крае. Кое-кто поговаривал, что они слабы из-за того, что там правит женщина и в воинах у Дашара женщины стоят наравне с мужчинами. Так это было или нет, неизвестно, однако известно, что далеко не каждый рыцарь бы согласился выйти на арену для сражения со львами и медведями, как это делали Дашарские амазонки. Готфриду нравились Дашарские девушки тем, что их возраст было тяжело угадать и девушки за двадцать и старше все еще могли выглядеть как пятнадцатилетние, юные и полные энергии. В Дашаре работорговля была чем-то само собой разумеющимся, а еще поговаривали, что там помимо узкоглазых Дашарцев живут люди с совершенно черной кожей и что в Дашаре едят палочками -- странный народ одним словом! Впрочем, что взять с тех, кто отправился в добровольное изгнание, да еще и в пустыню?

"Когда-нибудь мы побываем там с тобой, Леон. Мы объездим и посмотрим весь мир, всю Линею!" -- подумал сонный Готфрид и направил коня к хате Зотика. Леон и собственно сам староста уже были внутри.

Глава III

КОНЕЦ ГРЕЗАМ

Проспав несколько часов, рыцари позавтракали с семьей Зотика и договорились со старым другом отправиться на охоту сразу после посещения небесного гарнизона. Как-будто извиняясь за вчерашнее хмурое настроение, Линея решила порадовать своих детей теплой улыбкой сегодня. На небе от непогоды не осталось и следа, лишь на земле: превратившиеся в месиво грязи дороги и блестящая листва деревьев, еще не стряхнувшая с себя слезы небес. Солнце метнуло золотые копья лучей и те вонзились в плоть мира, разлив по земле подобно крови свет, а небеса окрасились в цвет морской волны. В воздухе разлилось благоухание утренней свежести и запаха мокрой травы. Эквилары покинули гостеприимную деревню, выехали на тракт и отправились дальше на юг.

– - Лев, что ты думаешь о нашем ночном приключении?

– - Признаюсь, мне на ум не приходит иных слов, кроме как: невероятно, потрясающе, незабываемо! Сколь бы необычным сталось все с нами произошедшее, сердце мое сейчас терзаемо иным.

– - Чем же?
– - поинтересовался Готфрид, искреннее удивленный тем, что нечто может занимать друга больше.

– - Слова Лисы о рыцарях, затем ассистентки Витторио... имя ее забыл. Почему они дурного мнения и рыцарях? Ведь рыцари должны ассоциироваться с оплотом добродетели, рыцари защитники чести и угнетенных.

– - Рыцарь -- это слово, за словом стоит человек, а человек человеку рознь. Безусловно многие из нас получили блестящее образование и обучение воинскому ремеслу, но многие не значит все. Из тех же кто по праву достоин называться рыцарем, о ком складывали легенды, как например о рыцаре луны, не все и всегда остаются такими же благородными и отзывчивыми спустя время. Я понимаю тебя, мне и самому хочется, чтобы рыцари не порочили свое имя... нескромно, правда? Но так не будет, потому, что это жизнь, а не роман и люди подвержены порокам.
– - Сказав это, Готфрид сразу вспомнил как освободил Лису.

– - Я это понимаю, не сочти меня беспросветно наивным, однако меня гложет горькое чувство досады, а чувства к гласу разума глухи, увы.

Один

раз в пути рыцари останавливались на привал и уже к вечеру добрались до южной границы княжества, к небесному гарнизону. Беатриче неустанно следовала за Готфридом, есть-пить не просила и то хорошо. Друзья уже воспринимали ее как нечто само собой разумеющееся, разве что Готфрид иногда отчитывал эйдоса, когда тот произвольно менял форму. Готфрид хотел, чтобы эйдос всегда оставался в образе девчушки с плавающими в воздухе волосами. Это выглядело очень трогательно и сказочно, словно за рыцарем увязалась не иначе как фея.

***

Что из себя представляет небесный гарнизон? Это сеть аванпостов, возведенных по периметру всей границы Линденбурга. Казалось бы, ничего необычного, аванпостов во всех королевствах хватает. Так-то оно так, вот только гарнизоны лесного княжества не с проста назывались небесными. Непосредственно сам гарнизон находился на дереве-великане. Сродни сикомору в столице, вокруг которого был выстроена столица княжества. Деревянные мостки заботливой спиралью огибали старый, массивный ствол дерева и заканчивались в подобии небольшого городка в кроне дерева. Меж веток и древесного ствола были проложены платформы на которых располагались хижины. Иные секции соединялись меж собой веревочными мостами, которые всегда было легко обрубить в случае чего и остаться вне досягаемости противника. Помимо деревянной лестницы вокруг дерева, был и грузовой, веревочный подъемник, как следовало из названия, он предназначался для груза, не защитников. Капитан южной заставы не давал по мере сил солдатам лениться и заставлял подниматься в гарнизон пешком. На краях ветвей располагались наблюдательные посты, откуда было удобно как наблюдать за округой, так и стрелять по целям внизу. Помимо очевидной стрельбы из лука, был у защитников еще один сюрприз уходящий своими корнями в защиту осаждаемых замков. Если при осадах замков и фортов, на головы штурмующих лили вареную смолу, кипяток или сыпали камни, всячески выказывая гостеприимство и радушие, то зодчий небесных гарнизонов в долгу не остался, блеснув смекалкой. Одно только название чего стоит -- неприятный дождь... неприятный! В жестоком чувстве юмора придумавшему это средство защиты не откажешь. В каждом небесном гарнизоне имелись десятки ведер, до краев, заполоненных подобием длинных, тонких и крайне острых гвоздей. Центр тяжести гвоздиков был таков, что при сбросе с высоты, они всегда переворачивались острием вниз. Таким образом, защитники гарнизона могли устраивать осаждающим тот самый, железный дождь -- неприятный дождь. Иглоподобные гвозди сброшенные с высоты с легкостью пробивали все незащищенные участки тела, да что там -- даже кольчугу они при удачном раскладе пронзали. Ежели на воине не было шлема, то его ждала неминуемая гибель.

Входом в гарнизон служила часть давно рухнувшего гигаса. Его ныне полый ствол использовался как коридор, соединяющий территорию вокруг форта с внутренней его частью, защищенной массивной дверью. По углам частокола использовались и другие останки некогда рухнувших гигасов. Самые маленькие стволы использовались точно башни замка. Раскинувшийся у подножия дерева гарнизон снаружи выглядел как нечто среднее между деревянным фортом, огороженным частоколом и застоявшимся бивуаком изнутри: тут и там понатыканы шатры, дымили костерки, слонялись с унылыми лица солдаты, кто-то пел, а кто-то пил, играл в кости, травил байки, состязался в армрестлинге. Заскучавшие воины искали себе любое занятия в лагере. Глядя на них Леон прекрасно видел, что каждый из них хочет забыться за кружкой браги или пинтой эля, чтобы только заняться чем-нибудь кроме натачивания меча и чистки доспехов. Леон же не понимал, как можно скучать, когда вокруг такая прекрасная природа, а над головой по сути мечта детства каждого ребенка -- домик на дереве! Леон грезил о том, как он мог бы жить в таком вот поселении на дереве и сочинять стихи дни напролет, глядя с высоты на ковер леса, прерываясь на охоту и тренировки. Несущие тут службу солдаты явно думали о другом, -- например, о том, как свалить к чертовой матери из этой глуши.

Юных эквиларов встретил командир заставы, старый рыцарь Роже, -- ему загодя доложили о приближающихся всадниках дозорные. Роже был рыцарем с кустистой бородой, обжитыми сединой висками и недружелюбным взглядом металлического цвета глаз. Взглядом ясно говорящем, что рыцарь устал от всего на свете и прежде всего от такой жизни. Лишь завидев фамильный герб Бертрамов, вышитый на груди Леона, капитан отсалютовал и сразу пригласил гостей отужинать и отдохнуть с дороги непосредственно в самом небесном гарнизоне. После чего Роже отправился раздавать нагоняй по лагерю, чтобы солдаты привели все в подобающий вид. Леон весь сиял и улыбался, это не осталось незамеченным его другом. Задрав голову, светловолосый рыцарь смотрел на тоннели света, пробивающиеся сквозь лабиринт ветвей и листвы -- так в своих катакомбах тэрране смотрят на свет, пробивающийся с поверхности через разломы в каменной тверди. Но прежде всего он смотрел на сам гарнизон, -- деревянные конструкции, раскинувшиеся на ветвях подобно паутине: деревянные мостики, веревочные мостики, округлые платформы и площадки среди ветвей -- все это внушало Леону неописуемый восторг.

– - Впечатляет?
– - поинтересовался молодой вояка, нарезающий заготовки для стрел.

– - Очень!

– - Всех впечатляет... первый месяц, может два, а потом понимаешь, -- один хер, что на земле, что на дереве, -- делать-то тут нечего. С кем мы тут сражаемся, так это со скукой.
– - солдат зевнул и принялся дальше строгать заготовки.

– - Скука хотя бы не убивает, -- заметил Готфрид, прекрасно знающий, что такое страх и пульсация адреналина в крови во время неистовой битвы, когда все происходит так быстро, что даже испугаться толком не успеваешь.