Лето Мари-Лу
Шрифт:
В кладовке есть яйца и большой выбор консервов, я беру четыре яйца и готовлю омлет. Солю, перчу, добавляю щепотку сухого базилика, пучками висящего на стене. Кипячу воду для чая. Достаю ванильное печенье, в глубине холодильника нахожу плавленый сыр со вкусом креветок.
— Ты проснулась? — кричу я. — Завтрак готов.
Я слышу, как Мари-Лу ворочается в кровати. Проходит несколько минут, дверь открывается и Мари-Лу въезжает в кухню. На ней длинная белая футболка, лицо заспанное. Волосы спутались и свисают, словно ей
Я смеюсь над ней.
— В «шмелиный домик»?
Мари-Лу кивает и с сонным видом встает. Я подхожу, поднимаю ее, выношу из дома и осторожно опускаю в тачку.
— Ты точно проснулась? — переспрашиваю я. — Держись крепче.
Мари-Лу снова кивает. Она делает все, что я говорю, крепко хватается за края тачки, но все равно выглядит вялой.
— Знаешь, почему в тачку нельзя запрячь лошадь?
Мари-Лу качает головой.
— Жил-был когда-то один мужик. Он был жадный и не хотел покупать лошадь и нормальную телегу. Поэтому смастерил тележку, которую мог возить сам. Вот так и появились тачки.
Моя история производит на Мари-Лу впечатление. Она недоверчиво смотрит на меня, ее глаза постепенно проясняются:
— Какой же ты врун, Адам, ну скажи, что ты все придумал!
Я качаю головой. Мари-Лу начинает хохотать раскатистым истерическим смехом.
Я тоже улыбаюсь. Покрепче хватаюсь за оглобли и не спеша везу ее в кабинку. Мари-Лу все никак не может успокоиться. Не знаю, что ее так развеселило: моя байка или что-то еще?
— Я уже искупался, — сообщаю я. — Поплавал немного.
— Ты с ума сошел, — говорит Мари-Лу.
Я пишу список покупок: молоко, простокваша, хлеб, сыр, помидоры, лимоны, лук, бананы, картошка. Кажется, чего-то не хватает. Пытаюсь вспомнить, переходя из комнаты в комнату, мне это помогает.
Мари-Лу читает мою книгу о законах перспективы. Кажется, она глубоко погрузилась в чтение, лишь время от времени с отсутствующим видом отхлебывает кофе.
— Проверь, что я забыл, — говорю я и читаю вслух пункты списка.
— Туалетную бумагу. Она уже кончается. И шампунь.
— Хорошо, — говорю я и записываю. — Что-нибудь еще?
— Яблоки. Желательно зеленые.
— Попкорн, — добавляю я, потому что очень люблю его.
— Пачку «Мальборо», — говорит Мари-Лу и выжидающе смотрит на меня. Она долго не отводит взгляд, словно проверяет, как я отреагирую.
Я ничего не говорю. Просто записываю: «Мальборо».
— Кажется, мы здесь неплохо устроились, — говорит она.
Я киваю. Согласен, дела и правда идут хорошо. Даже лучше, чем я ожидал.
— С тобой так спокойно, — продолжает Мари-Лу. — Ты почти как папа. Я уже подумываю, не остаться ли здесь жить. Навсегда.
— И зимой, когда валит снег, лед в метр толщиной и не работает электричество…
— Да, и зимой. Мы бы включали вашу старенькую кухонную плиту,
Я киваю, поскольку мне кажется, что понимаю. Мои будние вечера — сущий кошмар.
— Там, где мы живем, можно смотреть прямо в окна соседнего дома. Я люблю сидеть по вечерам и наблюдать, чем заняты люди за этими окнами. Возможно, это не очень красиво, но мне нравится. Я выучила их распорядок дня и точно знаю, что они будут делать. Во сколько придут домой, сядут ужинать, пойдут в туалет, погасят свет. Это немного пугает. Мы такие предсказуемые. Самому этого не увидеть. Своя жизнь проходит незаметно.
Но, сидя перед окном, я вижу этот узор весьма отчетливо, понимаешь?
— Ты что, правда знаешь, когда они пойдут в туалет? — скептически спрашиваю я.
— Я вижу, как они выходят из комнаты, и догадываюсь, что они идут в туалет.
— Мои вечера совсем не такие, — возражаю я, — Во всяком случае, я так считаю.
Но Мари-Лу неинтересно, как проходят мои вечера.
— Одна пара всегда ужинает перед телевизором. Какой-то парень готовит пасту в одних трусах, девушка сидит весь вечер в большом кресле и учит уроки. Тетка гладит белье и болтает по телефону, а один пожилой дяденька целыми днями ходит по квартире с голым торсом и держит окна открытыми настежь, пока в половине десятого не выключает свет. Это целый мир в миниатюре. Ты когда-нибудь шпионил за людьми?
— Никогда бы не додумался до такого. У меня мало времени. В городе я постоянно разъезжаю то туда, то сюда. Папа часто задерживается на работе или работает допоздна, поэтому я должен сам обо всем заботиться. Я хожу за покупками, навожу порядок, готовлю еду, учу уроки, рисую, тренирую команду юниоров по флорболу. Времени в обрез. Я делаю все то, на что ты сидишь и смотришь. Да, кстати, у меня есть одна странность. Иногда вечером я специально выхожу в подъезд, спускаюсь и снова поднимаюсь по лестнице, просто чтобы пройти мимо квартиры Ларсонов. Из-за их двери всегда вкусно пахнет. Знаешь, я даже завел себе привычку — готовлю то же, что и они. Если у Ларсонов котлеты или жареная салака, я иду прямиком в «Метро» и покупаю пару котлет или упаковку салаки.
— Забавно!
— Да, хотя не всегда понятно. Однажды я позвонил к ним в дверь и спросил, что они готовят. Честно сказал, что у них всегда так вкусно пахнет. Соседка очень обрадовалась и принялась болтать обо всем на свете и затем сказала, что именно сегодня они идут в ресторан отмечать юбилей ее сестры.
— Так чем же пахло?
— Они размораживали холодильник, обнаружили старую зайчатину и варили ее для собаки сестры.
Мари-Лу смеется, но вдруг снова становится серьезной: