Летняя королева
Шрифт:
– Но завтра?.. – Она наклонилась и поцеловала его, доказывая, что быстро учится.
Рауль обхватил рукой ее затылок и с неторопливой основательностью вернул поцелуй.
– Мы посмотрим, что можно будет сделать.
У него при себе оказалась салфетка, оставшаяся после ужина, и он воспользовался ею, чтобы стереть улики прелюбодеяния с ее бедер.
– Отдай мне, – попросила Петронилла. – Я брошу ее в огонь.
Рауль протянул ей салфетку и помог подняться на ноги. Девушка отряхнула юбки, потом повернулась и снова его поцеловала. Ей нравилось
– Идем, – сказал он. – Пора превращаться в скромную молодую даму в глазах придворных.
Петронилла изобразила зевоту:
– Свежий воздух пошел мне на пользу. Кажется, я буду спать сегодня хорошо, даже очень хорошо.
Рауль проводил Петрониллу до лестницы и, оглядевшись по сторонам, не смотрит ли кто, снова поцеловал ее, после чего с прощальным салютом растворился в ночи.
Девушка тихо вздохнула, все еще пребывая в восторге, и вошла в спальню. Там ее поджидала встревоженная Флорета.
– Где вы были? – воскликнула она. – Я чуть голову не потеряла!
Петронилла закружилась в центре комнаты:
– Ходила прогуляться. Луна чудесная.
– Одна? – ужаснулась Флорета.
– Не кипятись. Это Тальмон. Здесь все меня знают. Я не заключенная.
– Что это у вас в руке? – подозрительно спросила Флорета, указывая на салфетку.
– Ничего, – поспешила с ответом Петронилла. – Меня затошнило. Не хотелось испортить платье. – Она взмахнула рукой, отпуская служанку. – Голова кружится. Ступай спать, а я сама о себе позабочусь.
Флорета засомневалась, но в конце концов сдалась, присела в поклоне и вышла из спальни. Петронилла бросила салфетку на кровать. Огонь в камине не горел, поэтому сжечь улику прямо сейчас она не могла. Да ей и не хотелось почему-то ничего сжигать, ведь это было доказательством ее первой ночи, не хуже невестиной простыни. Пусть Рауль женат, это не важно. Она получит его, чего бы ей ни стоило.
Сняв платье и туфли, она забралась в кровать и задула лампу, а потом долго лежала без сна, заново переживая случившееся и смакуя воспоминания. Но прежде чем заснуть, взяла салфетку и сунула под подушку.
Побывав на мессе и позавтракав, Алиенора отправилась к Петронилле поговорить о предстоящем возвращении в Пуатье. Как всегда, сестрица была в постели, хотя не спала, а сидела со спутанными волосами, как воронье гнездо, и сонным взглядом. Только что пришла Флорета, принесла теплой воды для умывания, а также немного хлеба и кувшин пахты.
Алиенора досадливо покачала головой.
– Ты как ночной цветок, – заметила она. – Утром вялая, а к вечеру бодрая.
Петронилла как-то странно на нее посмотрела, и на губах ее заиграла улыбка.
– Мои лепестки раскрываются, когда у других они закрыты, – согласилась она и потянулась.
Алиенора уловила какой-то знакомый запах, но сразу не поняла, какой именно. Петронилла встала с постели, чтобы умыться, и тут старшая сестра заметила, что из-под ее подушки выглядывает что-то
– Что это? – гневно спросила она.
Петронилла обернулась и бросилась к подушке, но Алиенора ее опередила, выхватив салфетку.
– Пустяки, – ответила та с пунцовыми щеками. – Ночью у меня пошла кровь из носа, только и всего.
Алиенора развернула ткань – там были и другие пятна, а сама салфетка все еще слегка влажная. Она поднесла ее к носу и безошибочно угадала запах мужского семени. Королева повернулась к испуганной Флорете:
– Оставь нас. И никому ни слова.
Флорета разложила платье Петрониллы на кровати и вышла из комнаты, бросив через плечо встревоженный взгляд. Алиенора выждала, пока не раздался щелчок замка, и только тогда пригвоздила сестру разъяренным взглядом.
– Ты что же это делаешь, глупая? Так ты погубишь нас обеих. Кто это? Отвечай!
Петронилла сложила руки на груди.
– Никто, – сказала она.
– Не смей лгать! Отвечай, кто это!
Петронилла вздернула подбородок и уставилась на Алиенору немигающим взглядом, ее карие глаза совсем потемнели от яркого румянца.
– Ничего тебе не скажу, потому что говорить нечего. – Повернувшись спиной, она отломила кусочек от буханки, принесенной Флоретой, и сунула в рот.
Вспылив от гнева и боли, Алиенора схватила Петрониллу за руку и развернула к себе лицом.
– Глупая девчонка, я стараюсь защитить тебя! Ты хотя бы осознаешь, какую опасность на себя навлекла?
– Ты стараешься защитить только себя. Ты ничего не понимаешь! И на меня тебе наплевать! – Петронилла сбросила ее руку, тяжело дыша.
– Я забочусь о тебе куда больше, чем ты представляешь. Кто-то лишил тебя невинности. Я выясню кто, и тогда ему не поздоровится.
Петронилла промолчала, отломила еще один кусочек хлеба и положила в рот, глядя на сестру с дерзким вызовом.
Раненная в самое сердце, Алиенора повернулась к двери, но тут же остановилась. Скандал не должен выйти за пределы этой комнаты, иначе Петронилла приобретет дурную славу и позор сестры отразится на ней тоже. До сих пор она была так осторожна с Жоффруа де Ранконом, избегала и сторонилась того, что могло бы легко превратиться в громкий скандал, но теперь Петронилла своим глупым, легкомысленным поступком подвергла опасности их обеих. Она швырнула сестре салфетку.
– Избавься от этой мерзости, – прошипела она. – Ты опозорила, ты предала меня и весь наш дом. Подумай об этом, если у тебя осталась хоть капля совести, а не только одно эгоистичное желание получать удовольствия и праздно проводить время. – Голос ее срывался. – Я тебе доверяла… Ты не понимаешь, что натворила.
Петронилла по-прежнему молчала. Алиенора вышла из комнаты и плотно прикрыла за собой дверь. В коридоре стояла Флорета, заламывая от волнения руки.
– Что тебе об этом известно? – строго спросила Алиенора. – Отвечай!