Летающие глаза

Холли Джоан Хантер

Линк накинул брезент на клетку, закрывая взгляд Глаза и таящуюся в нем опасность. Значит, все будет не так легко. Прежде чем приступать к изучению этого существа, им надо будет найти какой-нибудь способ сопротивляться его гипнотической силе.

– Пожалуй, надо сообщить о Майерсе, - сказал Вес.

Линк кивнул.

– А потом едем домой. Я не хочу выслушивать обвинения Коллинза... только не сегодня. На этот раз они, вероятно, будут справедливы.

– Ты что, и за Майерса винишь себя?

– Нет. Просто за глупость, что посчитал

будто помещенный в клетку Глаз вдруг потеряет способность гипнотизировать.

– Мужество и воля, желание экспериментировать не являются глупостью, - поправил его Вес.
– Даже если все закончится ничем, никто не сможет упрекнуть нас, что мы не пытались что-то сделать. Ладно, пошли за Икбодом. Надо посадить его в машину. Я расскажу Иверсону о Майерсе, потом встретимся на улице. А наш приятель, - он указал на клетку, - может постоять тут до утра.

8

Вес жарил бифштексы, на этот раз оставив Линка одного с Келли в гостиной. Она нервничала, постоянно переставляя что-то с места на место. Линк смешал коктейли и вложил один стакан ей в руку.

– Расслабься, Келли.

– Не могу. Это был ужасный день.
– Неожиданно она задала вопрос: Линк, как ты думаешь, может мне стоит купить пистолет?

– Зачем?

– Чтобы защитить себя. Вас целый день нет дома, и вы не знаете, что происходит в городе. Я не чувствую себя в безопасности в своей собственной квартире. Даже солдаты не могут остановить грабежи. Если бы у меня был пистолет, я бы чувствовала себя более защищенной.

– Ты хочешь сказать, что люди грабят частные дома?

– Во всем городе.

– Но твоя-то квартира не должна входить в их число. У тебя нет серебра, нет мехов, нет ничего такого, что можно было бы украсть.

– Их не интересуют украшения. Их интересует еда. Люди голодны, потому что боятся ходить на рынок, так как если они пойдут, то сразу получается скопление народу, и за ними тут же являются Глаза. Таким образом, чтобы добыть еду, они грабят частные дома. Вот ваш, например, тоже является хорошей мишенью. У вас большой холодильник. И у вас полно продуктов.

– Послушай, ты это серьезно говоришь, что застрелишь человека, который придет украсть кусок мяса? Убьешь его за небольшой кусок мяса?

– А что же мне еще остается делать?

– Отдать ему, конечно.

– Значит, ты опустошишь холодильник из-за каждого, кто появится у тебя на пороге?
– Она приняла скептический вид.

– Да, опустошу. Я не буду стрелять в него. Я поговорю с ним и...

– Ты не понимаешь. Эти люди не воспринимают разумных слов. С ними не о чем говорить. Они ходят вооруженными, как же с ними поддерживать разговор. Линк, они пугают меня до смерти. В мою квартиру пока не вламывались, но они уже побывали везде по соседству. Ты выглядываешь в окно и видишь своих соседей, людей, которых знаешь много лет, и при этом начинаешь думать, который из них? Который из них вломится к тебе на кухню, чтобы украсть то небольшое количество еды, что

у тебя есть, и пристрелит, если ты не отдашь ее добровольно? Мир сошел с ума, и нигде нет безопасного места.

Да, Келли изменилась. Из ее взгляда исчезла уверенность, поза войн "не смей ко мне прикасаться" сменилась на более мягкое, более уступчивое выражение. С такой Келли он чувствовал себя в большей степени мужчиной и в меньшей степени самым доступным лакеем.

Ее рука потянулась, чтобы обнять его, это объятие шло скорее от отчаянья, но оно было ужасно желанным. Она склонялась к нему, не к Весу.

– Я так верю в тебя. Ты сильный человек... надежный. Ты, ведь, присмотришь за мной хоть немножко?

– Мне казалось, что именно этим я и занимался.

– Нет, не занимался. Ты не звонил мне, ни разу даже не проверил, а жива ли я еще.

– Я просто был уверен, что с тобою все в порядке. Иначе я бы все время находился у твоего порога. И тебе это известно.

– Ой ли?
– Ее лицо приблизилось и стало нежным.

Настало его время, и он начал было этим пользоваться, но тут же отыграл назад. Она предлагала утешение, в котором отказывала ранее, но сейчас он чувствовал себя слишком на взводе, чтобы принять его.

– А разве Вес не звонил тебе?
– спросил он, разрушая те новые отношения, которые она строила.

– Один раз, - призналась она.
– Но Вес - он другой. Когда кругом так опасно, Вес - это не ты, и никогда не сможет быть таким, как ты. Ты всегда будешь победителем, победителем наверняка.

Линк отстранился.

– И ты поэтому так подъезжаешь ко мне? Из-за того, что считаешь меня наилучшей защитой?

Она снова окаменела.

– Ты говоришь ужасные вещи. А может быть опасность раскрыла мне глаза. Ты когда-нибудь рассматривал такой вариант?

Опять он изменил ее хорошее настроение на гнев. Всегда между ними гнев.

– Извини. Я не это имел в виду. Просто я придираюсь из-за того, что внутри себя постоянно чувствую раздражение. Может заключим перемирие?

– Не перемирие. Полноправный договор. Келли обещает перестать быть вспыльчивой по поводу неудачных высказываний Линкольна Хослера, а Линк обещает не сомневаться в мотивах Келли Адамс. Согласен?

– Согласен, - улыбнулся он. Это тепло между ними было новым и приятным.

– Суп на столе, - выкрикнул из кухни Вес.
– Эй, вы, идите сюда, а то мы с Икбодом съедим все сами.

– Ох уж этот человек со своей собакой, - проворчал Линк, вставая на ноги.
– Иногда я думаю, что он считает Икбода больше человеком, чем меня.

– Икбод - хозяин мира, - рассмеялась Келли.
– Во всяком случае, мира Веса. Наше несчастье состоит в том, что мы не маленькие пятнистые собаки.

За окнами стояла темная ночь, но Линк проснулся от собственного крика. Во сне он молотил руками, отбиваясь от кошмарных чудовищ, которые преследовали его, а теперь сел в кровати прямой, как стрела.