Лепрозорий
Шрифт:
Как же остер был кошачий клинок.
#39. Тревоги и опасения
Цепи поддались не сразу. Кошачий клинок вспыхнул, рассекая ангельскую сталь, как масло, и треснул на последней цепи. Люция не сумела удержать катану, и она разлетелась осколками, а рукоять выбило из рук. Цепь, удерживающая руки шестикрылого ангела, треснула сама, и Самсавеил ухнул в озеро. Ворох лиловой пыли облаком застыл над кристальной водой.
Ева оглушительно завизжала. Весь грот повторил за ней, разнося ее ужас и страх. Затрепетали
Люция в несколько прыжков добралась до Евы по осыпающейся лестнице, мельком убедилась, что паучонок цела, и прыгнула в озеро.
Снаружи казалось, что водоем райского сада был неглубок, но Люции пришлось вынырнуть, набрать полные легкие воздуха и нырнуть снова. Шестикрылый ангел медленно шел на дно, и когда Люция подхватила его за руки, равнодушно посмотрел ей в глаза и позволил увлечь себя на берег.
Вынырнув, Люция закашлялась, тут же сплюнула лиловую воду, смешанную с кровью, и обернулась к Еве. Паучонок дрожала, обняв яблоню, и тихо скулила. Скулила и яблоня, будто живая зверюшка. Но стоило Еве увидеть Самсавеила, как она оживилась, а дерево смолкло.
Люцифера подтащила ангела за кольцо в крыле и вытолкала на берег. Укутала в его же крылья и, понимая, что настолько обессиленное тело придется тащить, подняла на руки. Это была совсем не хрупкая кошка, не Ева и даже не подстреленная косуля. Крылатый весил многим больше. Даже больше, чем Лион двадцать лет назад. Люция даже усмехнулась – опять, снова, но уже все совсем иначе.
— Ворота открой, — пробурчала гарпия Еве, вставая с Самсавеилом на руках.
Ева глянула на нее затравленным волчонком, но послушно убежала выполнять приказ. Люция сделала несколько тяжелых шажков с едва посильной ношей, и рухнула на колени. Закашлялась, уткнувшись лбом в ворох мокрых перьев, обреченно взвыла. До чего же тяжело, руки горели от самого хребта, ноги тянуло из-за свалившегося веса. Бросить бы, бросить невыносимую ношу.
Но Люция только усмехнулась. Если кто и мог вытащить Самсавеила из его же сада, так только она. Значит, придется донести.
— Помочь? — ангел все это время наблюдал за ней, вслушиваясь в ее мысли.
— Чем? — просипела она, виновато глядя на алое расползающееся пятно на белоснежных крыльях.
Самсавеил вытащил руку из вороха перьев, зазвенев цепями, и коснулся двумя пальцами ее лба, провел ими до губ, от виска к другому.
— Ты ведь знаешь, что сегодня умрешь, — грустно усмехнулся он, но его бархатный голос нежно проникал в черепушку и словно обволакивал ее изнутри. Тепло, приятно, так блаженно.
— А вы это исправили? — Люция глянула ему в глаза, пошевелила лицом, чувствуя, как стекает горячая вода к подбородку.
— Нет. Просто заставил твой разум забыть, что тело умирает.
Люция кивнула, задумчиво копаясь в ощущениях собственного тела. Чувство было знакомо смутно, но бескрылая смогла его разобрать. Точно так же она тащила на себе Алису и ее напарницу из обрушивающейся лаборатории. Точно так же несла по проливному дождю Лиона до госпиталя. Тогда ее не волновало ничего, кроме возложенной на себя же ответственности.
Ева вернулась и застыла у расщелины.
Люция поднялась с колен. Голова закружилась, но уж падать точно не хотелось.
— Пойдем, — позвала она паучонка и поспешила вернуться в катакомбы. Ева распихала листики яблони по карманам и затрусила следом. Ледяное спокойствие фурии успокаивало.
— Вы сделали последний день моей жизни легче, чтобы я вас вытащила? — прошептала Люция, осторожно обходя развалившиеся пурпурные ступени.
— Это моя благодарность, — Самсавеил мотнул головой, пошевелил голыми ступнями. — За то, что привела ко мне Еву, — улыбнулся он, обернувшись к паучонку. «Радость его» семенила за ними, перебирая кристальные лепестки в карманах.
— Я не стремилась к этому. Но благодарность я приму. Сегодняшний день слишком важен для меня.
***
Кошки уже ждали у ворот Райского сада. Хайме придерживал распахнутую дверь, а кошка танцевала, мурлыча себе под нос. И Люция бы даже не придала значения ее танцу, если бы она не покачивалась плакучей ивой, топчась на Хоорсе. Советник императрицы лежал на животе, связанный по рукам, ногам и крыльям. А кошки вели себя так, будто ничего не произошло.
Химари сощурила глаза, глядя на пришедших, кивнула Самсавеилу, словно они были давно знакомы. А Хайме принял из рук фурии тяжелую ношу и усадил крылатого у стены.
— Что происходит?! — рыкнула Люция, подбегая к танцующей кошке. Хоорс проводил ее взглядом.
— Он сам на нас бросился с мечом, — фыркнула кошка, спрыгивая с его спины. — А где мой клинок?
— Раскрошился, — буркнула Люция. — Хочешь, рукоять принесу?
Кошка мотнула головой и, подобрав полы кимоно, направилась помогать коту.
Хайме уже дал Самсавеилу мизерное количество еды из запасов и теперь осторожно растирал холодное тощее тело. Химари принялась возиться с ослабевшими крыльями ангела. Распрямляла и сгибала их, пока Ева расчесывала пальцами его черные волосы.
— Они у тебя просто звери, — дрогнувшим голосом отозвался Хоорс, пока Люция разрезала его путы. — У тебя все готово, Люлю?
Люцифера кивнула, отбросив веревки.
— Планы немного изменились, — Хоорс привстал и принялся отряхиваться. — Лион готовится к отставке, сама церемония через три часа.
Люция пришла в ужас. Столько охраны сконцентрировано на маленьком пятачке империи, и для всех них она предательница.
— Это нам на руку, — Хоорс усмехнулся, подбадривающе похлопав Люцию по мокрому плечу. — Бель в ярости, ничего вокруг себя не замечает. Есть шанс убить ее до мероприятия, а на нем самом объявить о смене власти.
Люция фыркнула, уж на смену власти ей было наплевать. Если даже Самсавеил сказал, что это ее последний день, нет никакого смысла думать о следующем.
— Вся охрана больше не сторожит входы-выходы и коридоры, все ждут заключительного слова генерал. Вот только сейчас сменяется последний караул, а на замену им спустят амфисбен, — поправив перевязь с мечом, Хоорс искоса глянул на Люциферу. — Нам стоит поторопиться. Паутина с собой? — Люция показала мокрый шнурок на запястье. — Кристаллы?