Леонора
Шрифт:
Он углубился в газету и воскликнул:
– Надо же, завтра в бегах участвует Красный Герой!
Леонора перевела дыхание.
– А что, если еще кому-то покажется, что лорд Эверард разбойник?
– Тогда, конечно, другое дело, но разве такое возможно? Подумай сама, речь идет об Эверарде! – Саймон встал из-за стола и, проходя мимо, похлопал ее по плечу. – Поеду поставлю на эту лошадь. Если зайдет Энгус, попроси его подождать.
– Лучше скажи об этом дворецкому, – ответила она. – Я могу уйти.
Когда за беспечно насвистывающим Саймоном захлопнулась парадная дверь, она встала и вышла из гостиной. Из холла она увидела леди
Оказавшись у себя, она села на кровать и подумала, что сейчас хлынут слезы, которые она с таким трудом сдерживала. Но слез не было.
Итак, лорд Эверард не любит ее! Он попросил ее руки только потому, что Кэтрин Харфорд его отвергла, а Финчли угрожал придать огласке его прошлое! Она вспомнила слова графа во время их первой прогулки в парке. «Я подумал, что мне не удастся заставить вас молчать». Оказавшись перед угрозой громкого скандала, если не суда, он решил устранить эту угрозу, женившись на ней. Леонора усмехнулась. Он так в ней уверен! Уверен, что ему достаточно поманить ее пальцем и она побежит за ним… Господи, какой же она была глупой! Он открыто ухаживает за одной девушкой, так что весь город со дня на день ожидает объявления об их помолвке, и вдруг бросает ее и делает предложение другой, с которой едва знаком. Лишь совершенно потерявшая рассудок девица способна принять всерьез это предложение!
Он даже не спросил разрешения у ее родителей ухаживать за ней. Что ж, по крайней мере, она вовремя прозрела, и они не успели обручиться официально! На глаза у нее навернулись слезы, и она даже пожалела, что узнала правду. Лучше было бы выйти за него замуж, пребывая в счастливом неведении. Вздор, нелепость! Выйти замуж за человека, который лишь притворяется, что любит ее? Она вспомнила их утренний разговор. Он даже ни разу не сказал, что любит ее, видимо, в нем еще есть остатки совести.
Раздумывая, что сказать, когда граф придет к ним завтра, она испытала мстительное желание заставить его страдать. Если он так боится разоблачения своей тайны, пусть как следует помучается! Пусть живет в полной неизвестности, не зная, когда на него обрушится этот удар! Нет, не то! Во-первых, невозможно представить себе графа, объятого страхом, а во-вторых, она не желает ему зла.
День тянулся бесконечно, и под предлогом сильной головной боли Леонора отказалась ехать на званый вечер, опасаясь встречи с графом.
Узнав о ее решении, леди Констанс пришла в необыкновенное волнение, а сообщение горничной о том, что во время утренней верховой прогулки мисс попала под сильный дождь, только подлило масла в огонь. Леонора уговаривала мать ехать без нее, но та покинула дом только после того, как добилась обещания дочери оставаться в постели, выпить горячего молока, а потом еще и сердечные капли. Решительно отгородившись от навязывающейся с советами горничной пологом над кроватью, Леонора осталась наедине со своим несчастьем.
Проснувшись поутру, она сразу вспомнила, что сегодня к ним должен приехать граф. За бессонные ночные часы она решила уклониться от встречи с ним, хотя и упрекала себя за малодушие. Поспешно накинув халат, она спустилась вниз и сообщила дворецкому, что у нее мигрень и чтобы он любому визитеру сообщал, что ее нет дома, затем вернулась к себе и села писать
Склонившись над листом бумаги, она пыталась сочинить достойное послание. Сначала Леонора решила высказать ему все, что она думает о его оскорбительном предложении, но это помешало бы их дальнейшим непринужденным встречам, а по отношению к Марии и мистеру Рошфору было бы несправедливо, если бы между ними при каждой встрече возникали перебранки.
Заканчивая письмо, она вспомнила, что граф ни разу не назвал ее по имени, и у нее по щекам покатились слезы. Возмущенная своей слабостью, она вытерла глаза рукавом халата и отнесла письмо дворецкому с наставлением, чтобы тот вручил его лично графу. Дворецкий пробежал глазами адрес и поднял на нее взгляд, но она поспешила скрыться у себя в комнате, опасаясь, как бы граф не застал ее в холле. Сообщив горничной, что попробует снова уснуть, она подошла к окну и стала из-за шторы высматривать графа.
Когда же он появился, она готова была вернуть свое письмо, если бы это было возможно. Однако верх одержало испытанное ею потрясение от беззаботной болтовни Саймона, и она приказала себе вести себя разумно и не страдать из-за мужчины только потому, что он так красив. «Это только лошадь покупают потому, что она выглядит хорошей, – уговаривала она себя. – Под красивой внешностью может скрываться черное сердце!» Собственная способность к мелодраматическим размышлениям поразила ее, и впервые за сутки она улыбнулась. Но тут стукнула входная дверь, и она увидела, как граф спускается по ступеням. Оглянувшись на дом, он пожал плечами и зашагал прочь.
Граф отправился домой, теряясь в догадках, что могло случиться с Леонорой. Хотя, возможно, у нее могла разыграться мигрень, дерзкое заявление дворецкого и отсутствие записки от нее заставило его прийти к выводу, что она намеренно уклонилась от встречи с ним. Но почему после вчерашнего разговора она решила не видеться с ним?
Вопрос разрешился, когда он оказался дома. Сбросив в передней плащ и шляпу, он забрал с подноса скопившуюся корреспонденцию и направился в гостиную. В основном это были счета и приглашения, но мысль о том, что Леонора могла написать ему, заставила его внимательно просмотреть каждое письмо, и наконец он его обнаружил. С удивлением перечел он сухие строки и, сунув письмо в карман, снова вышел из дома.
Быстро дойдя до дома Леоноры, он резко дернул колокольчик. Дверь открыл тот же бесстрастный и неумолимый дворецкий, но, на счастье, в этот момент в холле появилась леди Констанс. Он поклонился ей, и с радостным восклицанием она устремилась ему навстречу.
– Я надеялся застать мисс Ревелл дома, сударыня, – сообщил он.
– У бедняжки Леоноры разболелась голова, но заходите, – ответила леди Констанс с улыбкой. – Я узнаю, может быть, ей уже лучше.
Она проводила его в гостиную и, решив лично убедиться в самочувствии дочери, поднялась к ней.
– Я еще не очень хорошо себя чувствую, – сказала Леонора, вздохнув.
– Прошу тебя, спустись. Сегодня такая замечательная погода, и если граф захочет пригласить тебя покататься, я уверена, прогулка пойдет тебе нa пользу. Хотя он, кажется, пришел пешком. Ну, неважно.
Леонора встала, привела в порядок прическу и последовала за матерью.
Лицо графа было спокойным и непроницаемым, но как только леди Констанс под каким-то предлогом удалилась, он нахмурился, глядя на Леонору, и у нее сжалось сердце.