Леонора
Шрифт:
Он сопровождал дам, размышляя, удастся ли им без приключений добраться до парка по улицам, заполненным пешеходами и экипажами. Самые худшие его опасения оправдались. Леонора то и дело пресекала попытки серой кобылы сбросить ее. Мистер Рошфор измучился от напряжения и не чаял уже увидеть ворота Гайд-парка. Когда из-за угла неожиданно появился лорд Эверард, он обрадовался и нисколько не обиделся на насмешки друга.
– Я вижу, у тебя затруднения? – улыбнулся граф.
– Еще какие! Одна не желает идти, а вторая не думает останавливаться! – Он обернулся и увидел, что
Граф двинулся назад, а Леонора, у которой слезы выступили на глазах от сильного удара коленом о фонарный столб, воскликнула:
– Получаете удовольствие от страданий других, милорд?!
– Эта строптивая кобылка не очень вам подходит, мисс Ревелл.
– Пока, пожалуй, это действительно так, но я предпочитаю ее наемной лошади.
– Совершенно с вами согласен. Едем же поскорее в парк.
– Нам нельзя спешить, придется дождаться Марию.
– А что, ее лошадь не может ехать быстрее?
– По-моему, она просто не умеет ходить галопом!
– В таком случае, полагаю, ваши понятия о приличиях не запретят нам немного уехать вперед, потому что я предлагаю идти рысью.
Вместо ответа, Леонора натянула поводья. Серая кобыла, когда ей не препятствовали, шла плавной рысью, и вскоре, оставив далеко позади мистера Рошфора и Марию, они влетели в ворота парка и перешли на галоп.
– Так-то лучше! – Леонора одобрительно потрепала кобылу по шее, когда они снова пошли шагом. – Папа еще никогда не покупал для меня плохой лошади. Как вы думаете, а где остальные?
– Думаю, мы их потеряли. Придется вам довольствоваться моим обществом, и если честно, думаю, мы прекрасно обойдемся и без них.
– Только потому, что Мария не очень хорошая наездница, не стоит над ней насмехаться.
– Мисс Ревелл, я вовсе не насмехаюсь над Марией, но если вы пытаетесь уверить меня, что у нее хорошая лошадь, я никогда вам не поверю.
– И правильно сделаете.
– Решив этот вопрос, я хотел бы кое о чем вас спросить. Почему вы были так уверены в том, что уже знаете меня, когда мы встретились с вами в «Олмаксе»? Ведь в тот раз было темно, а я был в маске. Признаюсь, у меня было искушение притвориться удивленным и убедить вас, что вы ошиблись. И я мог это сделать.
– Почему же вы этого не сделали?
– Я подумал, что не смогу заставить вас молчать!
– Лорд Эверард, вы имеете репутацию дамского угодника, но я не могу понять, как вам это удаётся!
Чтобы дать выход обуревавшим ее чувствам, Леонора послала лошадь в галоп, но он мгновенно нагнал ее.
– Вам не удастся сбежать от меня, мисс Ревелл! Однако вы так и не ответили на мой вопрос.
– Мне казалось, что у нас с вами одинаковые воспоминания об этой встрече. Но я, конечно, забыла, что на меня до тех пор ни разу не нападали, а для вас это был один эпизод из тысячи!
– Вы слишком высокого обо мне мнения, – улыбнулся граф. – А мне еще не случалось встретить настолько смелую женщину, которая предупредила меня о том, что мне угрожает выстрелом ее защитник!
Леонора вспыхнула, чувствуя на себе его взгляд, и быстро сказала:
– Нам нужно найти остальных!
Во время дальнейшей прогулки она избегала отвечать на его прямые вопросы, испытывая удовлетворение оттого, что он так и не догадался, как она его узнала. Поскольку им не удалось разыскать мистера Рошфора с Марией, лорд Эверард проводил ее домой, и она приготовилась распрощаться с ним по возможности весьма сдержанно. Девушка спешилась, и тут ее колено, про которое она совсем забыла, находясь в седле, напомнило о себе, не давая ей и шагу ступить без посторонней помощи.
– Я готов предоставить вам возможность подпрыгивать на одной ноге по лестнице, – сказал граф, не скрывая усмешки. – Это вам в расплату за то, что вы отвергали все мои усилия поддерживать разговор! Но вы действительно в состоянии идти?
– Нет, не могу! – воскликнула она, оперлась на его руку и захромала к парадному входу.
Расстроенная происшедшим, Леонора поблагодарила графа, затем попрощалась с ним, и горничная помогла ей добраться до ее комнаты, где она села в кресло и стала втирать в колено мазь, погрузившись в грустные размышления.
В это время леди Констанс обдумывала в кабинете мужа организацию званого вечера для объявления о помолвке младшей дочери. Она прикидывала, какое количество пар сможет вместить в себя их относительно небольшой зал, и составляла примерный список угощений для гостей, не подозревая, что на втором этаже ее старшая дочь сидит с поврежденным коленом. Вошедший сообщить о готовности ленча дворецкий счел своим долгом поставить леди Констанс в известность о травме. Она бросилась наверх и столкнулась в холле с Марией, которая только что вернулась с прогулки и поспешила вслед за матерью.
В дверях леди Констанс застыла, с подозрением поведя носом..
– Боже милостивый! Чем это так противно пахнет?
– Это мазь, – вздохнула Леонора.
– В жизни не знала более жуткого запаха!
– Это мазь для лошадей.
– Леонора! Ты что, втирала ее себе в кожу?
– Только в колено. Мне уже не так больно. Это моя кобыла ударила меня о фонарный столб.
– Вечером мы должны быть у леди Нетерби, а от тебя будет нести этой гадостью!
– Но если бы я не намазала колено этой мазью, я вообще не могла бы ходить, – возразила Леонора и сделала пару шагов по комнате. – Все будет в порядке, если только меня не пригласят на котильон.
– Однако ты все же сумела войти в дом! – заметила Мария.
– Этому злосчастному типу пришлось мне помочь, – сказала Леонора, вынужденная признать участие лорда Эверарда. – Извини, что мы оставили вас, но серая просто рвала поводья у меня из рук. Мне пришлось повозиться, чтобы усмирить ее.
– Леонора! Что еще за злосчастный тип?
– Лорд Эверард.
– Леонора, неужели ты его оскорбила? Миссис Бруммель считает его самым влиятельным в Лондоне человеком! Кроме того, он друг мистера Рошфора, и мне самой он кажется в высшей степени приятным молодым человеком.