Лента Мебиуса
Шрифт:
Готового плана у нее не было.
Друзей, которым можно было довериться, у нее также не было. Наперсница Бриджит, участница многих совместных забав, не годилась. Нужны были решительные люди, желательно крепкие мужчины. Словом, профессионалы…
Можно было, конечно, действовать в одиночку. Выйти на крыльцо, смотрящее на главную площадь столицы, со стороны реставрированного Аполлона, воздеть руку к небу, сверкнуть брильянтовыми перстнями, обратиться к народу с экспрессивной речью, полной революционного пафоса…
Выкрикнуть что-нибудь громкое, непонятное, вроде «Доколе?..».
Аспероны, скорее всего,
Не одни только сухари хрупал теперь среднестатистический асперон.
Лица обывателей пополнели, разгладились, посвежели. Глаза стали смотреть уверенно, прямо, патриотично и порой даже нагло.
О войнах никто не помышляет. Все чаще зарубежные экономические обозреватели называют Асперонию демократической страной с успешно развивающимися рыночными механизмами. Из-за рубежа потянулись финансы, поехали туристы… Асперония с каждым годом все больше и больше стала напоминать цивилизованные страны, которые окружали ее со всех сторон.
Демократия, оказывается, прекрасно уживалась с королевской властью. Как будто подул свежий ветер с берегов Туманного Альбиона.
Надо честно признать, думала Агния, отец кое-что сумел сделать для своей страны в последнее время. Что – правда, то – правда.
Но как раз именно это ее и раздражало… Раздражение смешивалось с чем-то, что можно было бы назвать сомнением, если бы Агния умела разбираться в себе и своих переживаниях.
Отогнав непривычные мысли, она опять вернулась к размышлениям о крыльце королевского дворца. Стоять столбом на крыльце и призывать асперонов к революции? А кого, собственно, свергать?!
Да и с какой же силой нужно проорать это дурацкое «Доколе», чтобы тебя услышали во всех концах не такой уж маленькой Асперонии?
Если бы Агнию спросили, зачем ей все это надо, она едва ли смогла бы ответить.
Так малолетний шалун, на вопрос, зачем он вылил содержимое ночного горшка на голову бабушки, молчит, не зная что сказать, или безудержно хохочет, удивляясь, почему остальные не смеются вместе с ним.
Как многие недалекие люди, обладающие необузданной энергией, Агния руководствовалась в своих поступках не советами искушенных и мудрых людей, не выстраданными решениями, пришедшими на ум в результате долгих размышлений, а первым порывом и первой попавшейся мыслью, которая заняв пустовавшую кубатуру внутри ее черепной коробки, чувствовала себя вполне комфортабельно и свободно, поскольку, не встречая препятствий, перекатывалась там из угла в угол наподобие пустой бочки в корабельном трюме во время качки.
Таким образом, можно сказать, что умственная работа давалась Агнии легко, без особых усилий.
Она попыталась самостоятельно соорудить в голове какое-то подобие плана захвата власти.
Может, попытаться переманить на свою сторону Солари? Или Закса? Или Урбана? Они оба горькие пьяницы. Соблазнить их даровой выпивкой? А может, братьев Берковских? И как к ним подобраться? Как, вообще, с ними разговаривать?
И она нашла решение. Оно пришло к ней в день приезда Эдолфи Маркуса.
Гвардейцы! Вот, кто поможет ей. Эта была реальная
После захвата власти начнется самое интересное! Прежде всего надо будет пышно отпраздновать победу революции.
Салют, народные гуляния в столице, и самое захватывающее и интересное – казни, казни, казни роялистов… Это будет страшно увлекательно… Что будет потом, Агния не знала, но была уверена, что все будет очень хорошо!
Когда она поделилась своими намерениями с Эдолфи и Лоренцо, те отреагировали по-разному. Лоренцо заворчал, что Агния никак не может забыть своих сраных гвардейцев, каждый их которых побывал у нее в любовниках…
Эдолфи же окинул Агнию презрительным взглядом и процедил сквозь зубы:
– Какая же это, к едрене фене, революция?
Он сидел на чемодане, который внесли слуги принцессы, встречавшие Эдолфи в аэропорту. Еще восемь чемоданов стояли вдоль стен Большого Каминного зала, где происходила историческая встреча террориста с радикально настроенной королевской дочерью и ее возлюбленным, придерживающимся более умеренных взглядов.
Эдолфи, со своими железяками, язвившими тело «марксиста» и звякавшими при каждом его движении, татуировкой и запахом прокисшего супа, исходившим от его видавших виды кроссовок, произвел на Агнию очень сильное впечатление.
Она взирала на заморского гостя с чрезвычайной почтительностью.
– Это, мать, не революция, а чистый дворцовый переворот, поверь мне, уж я-то знаю… – веско произнес Эдолфи и сплюнул на персидский ковер. Его грубый голос звонко разносился по залу, эхом отдаваясь в высоких сводах. – Кому он нужен, этот переворот? Одного короля поменять на другого? И что?.. Одного кровопийцу – на нового? Зачем меня вызывали? Устроить заварушку? Тогда я ваш. А дворцовые перевороты… Их сейчас уже не устраивают, время не то… И потом, я что, напрасно корячился, таща с собой через полицейские и таможенные кордоны все эти килограммы взрывчатки? Знаете, сколько баксов я заплатил чиновникам? В общем, назад ходу нет! Революция так революция! Запомни, мать, революция – это когда все взлетает на воздух, и все разбегаются кто куда. Все революции в мире начинаются с этого, это точно! Чем больше людей мы взорвем, тем вернее достигнем цели. Исход дела напрямую зависит от количества взрывчатки. А ее у меня на три Асперонии хватит… – и он глазами указал на свои чемоданы.
– Эдолфи, – с подозрением глядя на друга, спросил Лоренцо, – ты сказал, тебе пришлось потратиться… Откуда у тебя столько денег?
Эдолфи замер и уставился в потолок. Ответ он обдумывал ответ не менее минуты.
– Какая разница, откуда… – туманно начал он. – Деньги не пахнут, товарищ, говаривал, помнится, одноглазый Билли Боне… – и добавил с жаром: – Пойми, когда речь идет о счастье простого народа, сгодится даже протухшая «капуста»… Считай, что это деньги партийной кассы.
– Скажите, Эдолфи, – поинтересовалась у теоретика терроризма принцесса Агния, – а кто будет закладывать взрывчатку? Я, например, не умею. И главное. Кого мы должны взрывать? Как бы нам самим не взлететь на воздух…