Лекарь Алхимик
Шрифт:
Он пару секунд смотрел не на меня, а на сладости. Словно решал серьёзный вопрос жизни и смерти. Потом младший резко выхватил коробку из рук, шмыгнул носом и спрятал её под своей огромной кофтой.
Гением быть не нужно, чтобы понять: они голодны.
Голод — одна из тех вещей, что легко ломают мораль, особенно у детей. Заставляют идти на такие поступки, на которые в обычное время ты бы и не посмотрел.
Да, конфеты — не самая правильная еда. Но именно они лучше всего ломают лёд между детьми и взрослыми. Считай, стратегический
— Как вас зовут? — мягко спросил я.
Ответа не последовало. Младший что-то шуршал под кофтой — видимо, уже пытался вскрыть обёртку. Старший упрямо смотрел в землю. Катя тяжело, почти раздражённо выдохнула.
— Может, всё-таки расскажете, почему шли за нами? — уточнил я, чуть сместив акцент.
— Мы не следили, — начал старший. — Я… я хотел попросить помощи.
Пока он говорил, живот у младшего громко заурчал, перебивая половину слов. Тот засмущался, сжал коробку ещё сильнее.
— У кого помощи? У нас? — удивилась Катя. — Тогда почему вы плелись следом, а не подошли? Самим-то не стыдно врать?
Мальчишка опустил голову ещё ниже, плечи уехали вперёд. Он вжался в куртку, будто хотел провалиться в неё и исчезнуть. Страх там был не театральный, а очень понятный: из тех, что появляются, когда тебя уже не раз пинали ногами.
— Вы одни? У вас нет родни? Матери, отца? — спросил я.
Секунда, другая. И только потом — тихие всхлипы.
— Нет, — выдавил наконец старший. — У нас… есть старший брат.
— Не бойся. Я вас не обижу, — тихо сказал я.
— За меня не говори, — буркнула Катя, но уже без злости.
— Ну да, — кивнул я. — Эта охотница может подвесить вас за ноги и сожрать живьём, — усмехнулся, чтобы хоть немного разрядить обстановку.
Им смешно не было. Совсем. Кажется… пора пересмотреть свой арсенал шуток.
— А я думала, это моя работа — пугать детей, — Катерина коротко хихикнула в кулак. — Ну так что случилось?
— Он ушёл вчера в лес и всё ещё не вернулся, — голос мальчишки дрожал, но в нём была упрямая попытка не разреветься прямо сейчас. — А он всегда возвращался! Семён знает эти места. С детства по всему лесу лазил. По деревьям, по оврагам… После смерти родителей только он о нас и заботился.
Я поверил ему. Не от того, что у него в глазах блестели слёзы, а потому что это было сказано так, как врать не умеют. Сущность внутри тихо подтвердила: он не лжёт.
Антон — так он представился чуть позже — рассказал остальное. Семён ушёл ранним утром и не вернулся. Место ночёвки у него было своё, туда мальчишек не пускали — это была его работа, его территория. Ночь они провели сначала в подворотне, потом на ступенях какого-то дома, пока к ним не подошёл человек в капюшоне и не предложил «работу».
Работа оказалась простой: внимательно смотреть и слушать, что говорят охотники. Где ходят, о чём
— Мы поищем вашего брата, — наконец сказала она, когда история закончилась. Голос у неё стал твёрже. — Но если вам некуда идти или негде ночевать — не стесняйтесь, зайдите в гильдию от моего имени. Вам выделят комнату и дадут простую работу. Понятно?
— Спасибо, — Антон торопливо вытер ладонью глаза.
Я сунул руку в карман, достал несколько смятых купюр и протянул ему. Для меня это было не так много, а им хватит на пару дней еды и, может быть, чистую одежду.
— Это… вам, — сказал я коротко.
Они кивнули, младший — Тимофей — чуть высунулся из-за спины, и я потрепал его по волосам. Волосы жёсткие, спутанные. Из рюкзака достал маленький флакон — зелье восстановления от ушибов.
— На колени, — пояснил я. — Намажешь. Будет щипать, но пройдёт быстрее.
— Спасибо… — Тимофей едва слышно повторил за братом.
— И ещё, — я дождался, пока Антон снова поднимет на меня глаза. — Если он спросит, о чём мы говорили, скажите, что мы вас отчитали. За то, что шли за нами.
Парнишка кивнул уже гораздо серьёзнее. Они попрощались и, чуть поёживаясь, ушли, прижимая к себе конфеты и деньги как самое ценное.
Когда мы остались вдвоём, Катя спросила:
— Это о ком ты их предупредил?
— За ними кто-то следит, — ответил я. — И да, — посмотрел ей в глаза, — они соврали. Не во всём, но кое-где. Пошли. У нас ещё много дел. Только не по той улице. Обойдём.
— Серьёзно? — она недоверчиво приподняла бровь. — Ты сейчас не шутишь?
Я никак не отреагировал. Этого хватило.
— Да ладно… — протянула она. — А я повелась, как дура! Но ведь ты им поверил, разве нет?
— То, что я веду себя с ними мягко, не значит, что я им верю, — терпеливо объяснил я. — У каждого человека есть свои причины врать. У них — безысходность. Я не могу их за это винить. Но…
Эту мысль я закончил уже про себя. Кому-то явно очень интересно, чем я занимаюсь. Это может быть клан Лазаревых, может — их враги. Итог один: расслабляться нельзя.
Сегодня это дети, завтра — кто-то повзрослее и с ножом. Я не имею права проворонить момент, когда верёвки начнут затягиваться.
Эта жизнь досталась мне не просто так. В ней точно есть смысл. И парочка целей, к которым давно пора вернуться.
Мы наконец добрались до дома. Не без приключений, но живыми и целыми.
Пока шли, Катя уже успела накидать на телефоне запрос на поиск человека. Обещать найти брата — одно, а переться одному по всему лесу — глупость. Лес огромный, заблудиться там проще простого. А гильдия, если нормально возьмётся, поднимет людей и прочешет нужные участки куда быстрее.