Леди и Волк
Шрифт:
В коридоре их встретила Европа. Ее волосы, обычно аккуратно убранные сзади, теперь были растрепаны. Она вся дрожала от волнения. Она подбежала к девушке и прошептала:
— О, Господи, миледи, не нравится мне это. Марлоу не должен поступать таким образом. С ним что-то происходит. Когда я увидела его, то испугалась.
— Я уверена, что он никого не хочет обидеть, — сказала Кэтрин, чтобы немного успокоить Европу. Она сжала руку женщины и, гордо подняв голову, громко произнесла: — Я пойду к Стефану сразу же, как только Марлоу извинится
Когда они прошли через сводчатый проход и оказались в Грейт Холле, уверенность Европы пошатнулась. Марлоу сидел перед очагом на резном богато украшенном стуле. Рядом с ним стоял маленький столик с недоеденным ужином и кувшин с медом. В ногах свернулась калачиком гончая. Она лежала со скучающим видом, не реагируя на вульгарный хохот своего хозяина, на коленях у которого сидела молодая кухарка. Марлоу забавлялся, ощупывая своими грубыми руками ее привлекательные груди. Пальцы его были унизаны кольцами. Неподалеку, занятые своими разговорами, стояли несколько рыцарей.
Кэтрин вскрикнула и попятилась назад. Однако шедший позади нее сопровождающий стоял как стена, отодвинуть которую ей было не по силам.
— Кэтрин! — вскрикнул Марлоу и залился пьяным смехом. — Как хорошо, что ты пришла, хотя я даже и не мечтал о такой компании в этот час. Что привело тебя сюда так поздно? Или Стефан недостаточно хорош для тебя?
Все, кроме Европы и кухарки, которая тут же спрыгнула с его коленей и исчезла, впали в истерический хохот.
— Европа, — прошептала Кэтрин. — Я не выносу этого издевательства! Где Стефан? Он знает, что здесь происходит?
— Нет, но не бойтесь, миледи, — успокоила ее женщина. Она глубоко вздохнула и шагнула вперед. Европа смотрела на Марлоу, как посмотрела бы старуха Смерть. — Ты силой заставил Кэтрин прийти сюда, и я сама добьюсь у королевского судьи, чтобы тебя как следует наказали.
Марлоу презрительно взглянул в ее сторону, сделал глоток меда и сказал:
— Что за комар жужжит в моем замке? Поди прочь, толстая маленькая мошка, или я вытрясу из тебя всю душу.
Кэтрин, едва дыша, увидела, как всегда веселое лицо Европы заливается пурпурным цветом.
— Клянусь любовью к Господу нашему, Христу, что не знаю, чью желчь ты пил в детстве, Марлоу. Я всегда стремилась быть беспристрастной к тебе, но не более того. У тебя пока нет прав вести себя здесь подобным образом.
— Твой болтливый рот способен еще на что-нибудь, кроме, как сотрясать воздух? — усмехнулся Марлоу, довольный своим остроумием. — Нет, по моим меркам ты слишком стара и вся в морщинах. Иди спать, Европа, ты утомила меня.
— Пойдемте, миледи, — сказала Европа, еле сдерживая ярость, — я вернусь в спальню только с вами вместе.
— Нет, — вскричал Марлоу, разъярившись не на шутку. — Ботвелл, приведи миледи ко мне. Крамер, закрой рот этой надоедливой болтунье, — приказал он солдатам.
— Стефан узнает об этом, Марлоу. И, как только это случится, твоя кровь
— В конце концов, всем хорошо известно, как Стефан обычно пользуется своим мечом, — самодовольно произнес Марлоу.
Когда девушка остановилась в нескольких шагах от него, он пододвинул ей стул.
Кэтрин сидела неподвижно. Несмотря на кипевшую внутри ненависть и страх, ей было приятно сидеть у теплого очага. Каменный пол казался ей горячим по сравнению с ледяными туфлями, и она позволила себе ступить босыми ногами на горячие камни, хотя руки по-прежнему были сжаты в маленькие кулачки.
— Что заставило вас вызвать меня, лорд Марлоу? Я, молодая и наивная девушка, пришла сюда по прихоти такого благородного человека, как вы. Однако теперь у меня достаточно причин, чтобы сожалеть об этом. Ваше поведение непристойно. И я молю Бога, чтобы графиня не узнала об этом. Моя честь не запятнана позором. Я и впредь собираюсь беречь ее, и не желаю, чтобы слуги перешептывались об этой ночной встрече.
Сцепив театральным жестом руки в замок, Марлоу с нарочитым восхищением изрек:
— Очень красиво сказано, Кэтрин. Твое негодование впечатляет, но еще большее впечатление на меня производят твои волосы.
Говоря это, он неожиданно схватил прядь ее волос и намотал ее на руку. По его красивому лицу блуждала отрешенная улыбка, видно, он выпил слишком много медового вина. Хотя Марлоу вызывал у нее отвращение, она не могла не заметить его сходства со Стефаном — такие же ярко-голубые глаза и высокие скулы. Но как различны были их души!.. Когда Стефан не иронизировал, то излучал силу. От Марлоу же исходило безумие, сдерживаемое только необходимостью создавать видимость благородства и самообладания.
— Какой необычный цвет волос, — мягко произнес он, касаясь пальцами ее шеи.
Европа не выдержала.
— Убери свои руки, негодяй, — закричала она, пока Крамер рукой не закрыл ей рот.
— Не смей прикасаться ко мне, — прошептала Кэтрин, вставая.
— Конечно же, я не буду прикасаться к тебе. — Марлоу облокотился на спинку стула и вытянул ноги, возложив их на гончую. — Оставьте нас! — Приказал он рыцарям.
Те кивнули и, напевая какую-то непристойную песенку, покинули комнату.
— Ну, что ж. Теперь мы одни. А Крамер и Ботвелл для меня, как братья. Намного ближе, чем Стефан. Они ничего никогда не расскажут, так что можно их не бояться. А пригласил я тебя для того, чтобы не поставить в затруднительное положение при жене и Стефане.
Серьезные нотки в его голосе насторожили девушку.
— Что ты имеешь в виду? — спросила она.
Марлоу потер руки и причмокнул губами, словно подыскивал слова.
— Я крайне озабочен твоими поступками. И хотя именно отец выбрал тебя в жены Стефану, но графом скоро стану я. Поэтому я обязан внимательно проверить каждого, кто желает стать членом нашей семьи.