Леди и Волк
Шрифт:
— Говорят, смирение — это добродетель, — заметил Стефан с сарказмом.
— Значит, мы оба будем сидеть по правую руку от Создателя. — Внезапно маска боли исказила лицо графа. — Я слишком много болтаю, а времени осталось не так много. Позови священника, вы должны обвенчаться завтра. А сейчас позови писаря. Я хочу отправить сегодня же послание королю. Скажи Рамси, чтобы все было исполнено незамедлительно.
Стефан вышел за дверь и передал слуге распоряжение графа.
Писарь, которого подняли с постели, принес пергамент и перо. В безмолвном удивлении он записывал слова графа,
— Рамси, пусть Гиль опросит доктора и священника. Мы должны найти его, — распорядился Стефан.
— Это мог сделать только Марлоу. — Граф смиренно махнул рукой. — Но мы обойдемся и без него. Возьми мой медальон и отправь вместе с посланием. Эдвард, несомненно, его узнает, поскольку собственноручно наградил меня им за отвагу в сражениях.
Стефан аккуратно снял с шеи отца медальон с гербом в виде маленького дракона. Вместе с пергаментом его вручили Рамси, который стремительно покинул покои. Надо было срочно отправить посланцев к королю.
— Надо ли поставить в известность Марлоу? — обратился Стефан к отцу.
Джеймс покачал головой.
— Подождем, пока я не объявлю об этом остальным. Хотя думаю, что он уже знает. Ко всем своим недостаткам, он к тому же мастер интриг.
Бережно обняв отца, Стефан послал за доктором и священником. Кэтрин стояла рядом. Сколько достоинства и мужества она проявила этой ночью! Как помогла ему своим присутствием, чувствуя его страдания и боль!
Они покинули отца, оставляя у покоев Гиля и его людей.
Как только Стефан и Кэтрин закрыли за собой дверь, мир словно сомкнулся вокруг них. Мать и ее любовник, дядя Роберт, нетерпеливо ждали их в коридоре. Спокойствие и умиротворенность остались в покоях графа.
— Здравствуй, Кэтрин, — Розалинда едва кивнула головой и пытливым взглядом посмотрела на сына.
— Он в сознании, ты можешь пойти к нему. Но не говори ничего, что причинило бы ему боль. Он все еще любит тебя.
Розалинда ответила ему странным взглядом. Она все поняла. Теперь она знала, что Стефан осведомлен о ее неверности. Было лишь непонятно, чувствовала ли она свою вину?
Пропустив ее к отцу, Стефан оттолкнул грудью Роберта, собравшегося было пройти за матерью. Он прижал его к каменной стене и сквозь зубы прошипел:
— Ты не увидишь моего отца ни сейчас и никогда больше. Если ты осмелишься нарушить мой приказ, я убью тебя.
Обычно жизнерадостное и привлекательное лицо Роберта исказилось от страха.
— Что бы ты ни думал, племянник, — он задыхался от гнева, — я не заслуживаю таких угроз.
Стефан издевательски усмехнулся.
— Поди прочь с моих глаз, — угрожающе сказал он Роберту.
Тому ничего не оставалось, как подчиниться. Поправив складки воротника, он удалился, демонстрируя всем своим видом крайнее недовольство. Возле двух рыцарей он остановился, отпустив какую-то
— Я скоро вернусь, — сказал он девушке, останавливаясь у двери. Он убрал с ее лба прядь золотистых волос, мечтая напиться из ее губ. Узнать, что она ему по-прежнему доверяет и понимает его. Никогда еще он не чувствовал себя так одиноко рядом с женщиной, у которой хватило сил принять его… или отвергнуть.
— Стефан…
— Не говори сейчас ничего, Кэтрин. — На этот раз ему не удалось прочитать ее мысли. Спокойное лицо девушки ни о чем ему не говорило. Едва ли не впервые в жизни он испытал незнакомое до сих пор чувство страха. — Лучше не говори ничего. Я боюсь, что не вынесу этого.
Он повернулся, оставляя ее в мрачной тишине ночного замка.
Вскоре Стефан присоединился к Рамси. Тот отдавал распоряжения своему сыну Корнелиусу и двум другим охранникам. Надо было сменить Гиля у покоев графа. Корнелиус был крепким парнем, он на голову перерос своего отца. Он был одним из немногих в замке, кто мог защитить Джеймса. Стефан в этом не сомневался.
Вместе с Рамси Стефан поспешил к конюшне. Пока они пробирались по туманной дороге, едва освещенной луной, было решено, что послание к королю повезет Гиль. Джон и Элизабет вырастили благородного юношу. Он был не из пугливых, и на него можно было положиться. Но пускаться одному в такое путешествие было небезопасно, поэтому вместе с ним решили отправить сэра Маккормика, который также служил Стефану верой и правдой. Вдвоем они должны были доставить послание королю, его поддержка была Стефану необходима. Иначе Марлоу мог разжечь войну.
Войдя в конюшню, они были немало удивлены, обнаружив четыре пустых стойла. На двух лошадях уехали их люди.
— Кто взял еще двух лошадей? — спросил у конюхов Рамси.
— По приказу сэра Ботвелла мы запрягли двух лучших жеребцов, на которых умчались двое незнакомцев. Куда — они не сказали, но очень торопились, дьявол бы их побрал!
Стефан был крайне озадачен. Он отозвал Рамси в сторону и сказал:
— Возможно, Марлоу узнал о намерениях отца и может расстроить наши планы. Хотя не понимаю, каким образом. Но Гиль и Маккормик достаточно хорошо вооружены, чтобы дать отпор в случае необходимости.
— Да, милорд. — Рамси кивнул головой.
Когда последние приказы были отданы, они пожали на прощанье друг другу руки, и всадники галопом устремились в темноту.
Кэтрин сидела на постели, облокотившись на подушки, и наблюдала за причудливой игрой света и тени, создаваемой пламенем свечей. Рядом с ней, свернувшись калачиком, спала Розмари, а Европа дремала на стуле. И хотя уже было далеко за полночь, девушка заснуть не могла. Она ждала возвращения Стефана.
В ее голове одно за другим проносились события ужасного вечера. Она вспоминала слова Марлоу о том, что Стефан не любит ее, а только пользуется, как игрушкой. Но для чего? Нет, такого не может быть, иначе он не взял бы ее с собой в покои умирающего отца.