Леди и смерть
Шрифт:
– Но чем уж так плох Филипп Рис-Джонс? – не выдержала Эмили. – Он владеет приличными средствами, его предки не запятнали себя дурными поступками, и наконец, мисс Рис-Джонс вскоре выйдет замуж за будущего лорда Пламсбери!
– И лучше будет, если этим браком и ограничится присутствие Рис-Джонсов в нашей семье! – леди Уитмен обернулась, тон ее был полон не гнева, но горечи. – Честь Филиппа Рис-Джонса запятнана подозрением в убийстве. Я не стану говорить, что это он совершил преступление, хотя слышала о его дядюшке, окончившем свои дни в сумасшедшем доме…
– Неужели? – от изумления Эмили
– Понятно, что в их семье об этом не говорят, – отмахнулась леди Гренвилл. – Так вот, даже если не считать его виновным, я не могу допустить, чтобы моя дочь стала женой человека, о котором болтают, будто он сошел с ума и убил двух своих невест! Когда-нибудь Кэролайн еще поблагодарит меня за заботу о ее благополучии, пусть даже сейчас она не способна понять, от чего я ее защищаю! Подумай хорошенько, Эмили, как сложится ее жизнь, если она выйдет замуж за этого человека!
Леди Гренвилл не нашла, что ответить. Она молча вышла в холл вслед за матерью, попрощалась с отцом и еще долго стояла на пороге, глядя в ту сторону, куда уехали родители. Признать, что леди Уитмен права и Кэролайн придется сносить как косые взгляды соседей, так и раздражительность измученного подозрениями Филиппа, было необходимо. Но как убедить сестру вступить в войну со своей любовью? Войну, в которой всегда выигрывает любовь. Эмили не имела представления, иначе еще десять лет назад начала бы с себя самой.
27
– Сегодня на удивление прохладный день для начала июня, не так ли? – миссис Пауэлл остановилась рядом с леди Гренвилл, когда они обе снимали плащи.
– О, несомненно, – согласилась Эмили, что от нее и требовалось. – Неудачный вечер для танцев в саду.
– Уж на это я бы ни за что не согласилась! Танцевать в саду, где совершилось убийство! – миссис Пауэлл с негодованием взмахнула веером. – Пусть будут благодарны за то, что мы все сюда приехали!
– Уверена, Рис-Джонсы признательны своим соседям за то, что мы навестили их сегодня, – Эмили не хотелось ссориться с миссис Пауэлл, она не была ни остроумной, ни добродушной женщиной, но мистер Пауэлл считался другом детства лорда Гренвилла, и это леди Гренвилл не могла проигнорировать.
– Надеюсь, сегодня ни с кем из гостей не случится ничего ужасного! – миссис Пауэлл направилась к выходу из комнаты, служившей сегодня гардеробной, и Эмили последовала за ней.
У входа в бальную залу Филипп Рис-Джонс встречал гостей вместе с сестрой, как и четыре месяца назад. Кэтрин выглядела еще более напряженной, чем на прошлом балу, где она впервые выступала в роли хозяйки. Филипп же, напротив, казался безмятежным и искренне приветствовал каждого, кто появлялся перед ним. Черпал он мужество из глубин своей души, или его ободряли воспоминания о прогулках с леди Кэролайн Уитмен – по его лицу ничего нельзя было прочесть, но Эмили почему-то была уверена, что без ее сестры тут не обошлось.
Сама Кэролайн в атласном платье сливочного цвета выглядела именно так, как должна выглядеть влюбленная восемнадцатилетняя девушка. Эмили не сомневалась в том, что каждому, кто взглянет на сестру, ее тайна станет тотчас известна. «Похоже, я преждевременно решила, что она научилась скрывать свои
После двух своих танцев Эмили перешла в гостиную, где они с миссис Логан пили чай в прошлый раз. Как и тогда, стол был уставлен всевозможными сладостями, и несколько дам и джентльменов отдавали им должное. Полковник Дейл тоже был здесь, и она обрадовалась встрече со старым солдатом и верным другом Филиппа Рис-Джонса. До ужина оставалось еще довольно времени, и полковник развлекал общество историями о последней кампании, в которой принимал участие, до тех пор, пока его бесцеремонно не прервала миссис Блэквелл, принявшаяся расспрашивать леди Гренвилл о будущей помолвке мистера Ченнинга и мисс Рис-Джонс.
– Уверена, за ужином мы услышим об их помолвке! А ваша сестра, должно быть, скоро получит предложение руки и сердца от брата мисс Рис-Джонс?
Эмили не успела ответить какой-нибудь колкостью в адрес любопытной соседки. Дверь гостиной распахнулась, на пороге возник лорд Гренвилл и непривычно громко воскликнул:
– На Кэролайн напали! Эмили, пойдем скорее! Полковник Дейл, вы тоже нам нужны!
Изумленные и испуганные восклицания наполнили комнату.
– О господи, нет! – Эмили едва успела подняться на ноги, как полковник уже отодвинул ее стул и предложил опереться на его руку. – Она жива? Ранена?
– Сильно напугана, но с ней все в порядке, – отрывисто сообщил Уильям и захлопнул за женой и полковником дверь гостиной, оставляя за ней возбужденный гул. Не приходилось сомневаться в том, что это ненадолго – те, кто остался в комнате, тут же последуют за ними, едва только в полной мере осознают услышанное.
В холле Эмили, цепляющаяся за руку мужа в отчаянном стремлении не отставать от него, застала рыдающую Кэролайн, которую с одной стороны поддерживал Ричард Соммерсвиль, с другой – Дафна. Рядом с ними стояли молодой джентльмен и леди, выглядевшие смущенно под многочисленными взглядами. Музыка наверху продолжала звучать, но по лестнице спускались все новые и новые гости, спешившие узнать, что стряслось.
Все это Эмили успела разглядеть и осознать чуть позже, сперва она бросилась к сестре, увлекая за собой мужа.
– Что случилось, дорогая моя? Ты не пострадала?
– Она даже не ранена, но все могло обернуться куда хуже, – Ричард ответил вместо Кэролайн, которая захлебывалась рыданиями, пока миссис Пейтон гладила ее по голове.
– Так что же все-таки случилось? Это был грабитель? – Эмили с недоумением покосилась на топтавшуюся рядом парочку. От волнения она не сразу вспомнила их имена, мисс Тодденли и мистер Ярнстон.
– Нет, Эмили, это был не грабитель, – по многозначительному тону Дафны леди Гренвилл должна была догадаться, что случилось что-то более ужасное, но что именно?
Кэролайн отняла от лица платок, чтобы что-то сказать сестре, и вдруг пронзительно вскрикнула. Большинство собравшихся тотчас пожелало узнать, что за призрак увидела леди Кэролайн, и все глаза с недоумением, удивлением и мгновенно вспыхнувшим кое у кого подозрением уставились на появившегося из глубины холла Филиппа Рис-Джонса.