Леди и смерть
Шрифт:
– Браслет! – прежде подобное раздражение мог вызвать у мисс Соммерсвиль лишь ее брат. – Сколько раз она надевала эти драгоценности за истекший год?
– Я… не знаю, – Уильям не мог понять, отчего Джейн на его глазах превращается в разъяренную фурию. – Как-то я видел ее в этом ожерелье, право же, не помню, когда…
– Разве это ни о чем не говорит?
– Да-да, я уже понял. Ей не нравятся бриллианты. Может быть, ты скажешь мне, что же ей нравится? – лорд Гренвилл не привык к нотациям от
– Жемчуг. Но ведь совсем необязательно дарить ей драгоценности всякий раз. Это могло бы быть что-то совсем другое…
– Другое? – Уильям представил себе Эмили, ее лукавую, чуть болезненную улыбку. – Я мог бы подарить ей лошадь, но она не может ездить верхом…
– Ты можешь устроить для нее какое-нибудь путешествие, отвезти ее туда, где она ни разу не была! Из-за ее болезни родители нечасто вывозили ее дальше морских курортов. Да даже модная шляпка, выбранная специально для нее, порадовала бы ее больше, чем купленные наспех бриллианты!
Пылкая речь Джейн удивила лорда Гренвилла тем, что, как ему начинало казаться, за ее словами скрывалось что-то другое. Проницательность не подвела его, но мисс Соммерсвиль не осмелилась произнести вслух то, что ей бы хотелось сказать на самом деле. «Ей нужна твоя любовь или хотя бы больше внимания! И она будет намного счастливее, чем если бы к ее ногам просыпался целый ливень из самых больших и чистых бриллиантов!»
– Ты знаешь, я не люблю уезжать далеко от Гренвилл-парка, – вежливость не позволяла Уильяму просто развернуться и уйти.
– Что ж, как видно, мне стоит предложить Эмили поехать на континент, – Джейн была не из тех, кто быстро сдается, но упрямство лорда Гренвилла, казалось, было непоколебимо.
– Она только что вернулась из Лондона!
– Так что из этого? – мисс Соммерсвиль уже направилась в сторону гостиной своей подруги, но ей пришлось остановиться.
– Ее здесь не хватало! – интонации лорда Гренвилла подразумевали, что он изрекает нечто само собой разумеющееся.
– Так пусть она об этом узнает! – резко бросила Джейн и продолжила свой путь.
– Когда вы уезжали в Лондон, друг мой, ваш вид был намного более… цветущим, – доктор Вуд озабоченно нахмурился, когда они с Эмили остались вдвоем. – Ваша нога так сильно беспокоит вас?
– Не больше, чем обычно, – молодая женщина улыбнулась в ответ на теплый взгляд своего доброго советчика. – Я устала развлекаться, вот и все. Дафна ни одного вечера не смогла бы усидеть дома, и мне приходилось сопровождать ее повсюду…
Джентльмен покачал головой, но не произнес ни слова. Из писем миссис Пейтон ему было доподлинно известно о том, как часто
Осторожные расспросы ни к чему не привели. Эмили ни на что не жаловалась, и доктору Вуду пришлось отступить.
Не могла же она рассказать ему о том, что тревожило ее сильнее, чем отношения Филиппа и Кэролайн! Встреча с Джейн была тяжелой для Эмили, полный искренней радости взгляд подруги уколол ее, словно тот нож или кинжал, которым была убита Флоренс Несбитт! «Как хорошо, что Джейн считает так же, как все они, будто мои переживания связаны только с моей сестрой! В нынешнем состоянии я не смогла бы придумать подходящую причину!»
К сожалению, избегать встречи с мисс Соммерсвиль не было никакой возможности. Друзья и соседи Гренвиллов возвращались из Лондона и зимних поездок на континент, скоро всех ожидали обычные в это время года балы, пикники и катания на лодках.
– Мне придется смириться с тем, что эта тайна так никогда и не будет раскрыта. И заставить себя поверить в то, что на Флоренс напал отчаявшийся бродяга, – решила леди Гренвилл, прежде чем погрузиться в домашние заботы.
26
На следующее утро после своего дня рождения Эмили сидела у раскрытого окна и писала в своем дневнике. Как и год назад, она постаралась изложить на бумаге показавшиеся ей значительными моменты празднества и свои впечатления. Ей исполнилось двадцать пять лет, но она не чувствовала себя мудрее. За прошедший год она перенесла целый ряд несчастий, но не больше, чем многие, вовлеченные в случившиеся события, а значит, и не стоит слишком уж жаловаться. И запись в дневнике вышла не такой уж грустной, как она опасалась.
«Бал был чудесен! Леди Пламсбери подвернула ногу на лестнице и не смогла приехать. Боюсь, годы подводят ее, и физическое нездоровье дурно сказывается на ее характере – мне ли этого не знать! Гадко с моей стороны радоваться болезни старушки, но что поделаешь, если так оно и есть?
Филипп Рис-Джонс и Кэролайн вели себя благоразумно – результат моих нравоучительных бесед с ними обоими и с каждым в отдельности. Они танцевали всего один раз, и наша матушка, кажется, не найдет, в чем упрекнуть своих дочерей. Впрочем, это будет ясно позднее.