Леди и смерть
Шрифт:
– Увы, нет, и я понимаю, что боюсь расспрашивать ее, – созналась Эмили. – Что, если она сообщит о своей помолвке с Филиппом Рис-Джонсом?
– Это невозможно, дорогая, тебе не стоит волноваться! – рассмеялась миссис Пейтон. – Не говоря уж о том, что Рис-Джонс всего полтора месяца назад лишился очередной дамы сердца, твои родители ни за что не позволят Кэролайн выйти за него замуж!
– Поэтому я и беспокоюсь. Что, если она решится на побег? – Хетти, наконец, принесла поднос с чаем и бисквитами, и леди Гренвилл ненадолго прервала разговор.
– Рис-Джонс не похож на человека, который за
– А представить, что его подозревают в двух убийствах, ты можешь? – Эмили не поддержала ее насмешливого тона.
– В нем есть что-то от лорда Мортема, – рука миссис Пейтон замерла над молочником. – Про того мы ведь тоже не могли подумать, что он способен на такое… Нет, я не утверждаю, что Филипп виновен, есть еще этот жуткий брат мистера Несбитта, если уж подозревать кого-то, кроме обычного разбойника.
– Разбойники в Эссексе теперь как раз необычны, – возразила ее подруга. – Я не сомневаюсь в том, что мисс Гринлоу стала жертвой неудавшегося грабежа, но случившееся с мисс Несбитт не дает мне покоя… Пробраться в чужой дом в день бала – разве это не безрассудство?
– Может быть, вор оказался глупцом, – Дафна пожала плечами. В череде развлечений Лондона убийство мисс Несбитт уже не казалось ей занимательной темой. – Подумай лучше, что ты будешь делать, если Рис-Джонс явится сюда! Ты примешь его?
– Ох, я не знаю… В последнем письме наша мать ясно заявила о своем намерении тотчас вернуть Кэролайн домой, если только услышит, что этот негодяй, как она зовет Филиппа, бывает у нас.
– Кэролайн должна была написать ему, чтобы не вздумал приезжать. Их переписка само по себе явление недопустимое, тебе не кажется? Ты можешь запретить ей отвечать на письма?
– Боюсь, я ничего не могу поделать, – как Эмили не хватало Джейн с ее разумными советами! – Кэролайн всегда слушала наставления Луизы, но мои проповеди ее только раздражают. Я бы не хотела ссориться с ней, иначе я навсегда лишусь надежды на ее откровенность.
– Тогда твоим родителям следует увезти ее домой, а еще лучше – куда-нибудь подальше, – Дафна снова подумала о Генри и Сьюзен, которые отправились в свадебное путешествие.
– Я не могу так поступить с ней! Она ведь влюблена в Рис-Джонса!
– Разве ее сердце уже не разбито? Кэролайн полюбила человека, который собирался жениться на другой, точнее на других! Как она может надеяться на его ответное чувство после этого? – в редких случаях и миссис Пейтон рассуждала весьма здраво.
– Может быть, они просто не встретились в нужный момент… – мечтательно протянула Эмили. – И случилось то, что случилось. Рис-Джонс, может быть, немного мрачноват, но я верю в лучшую сторону его натуры. Когда-нибудь он должен быть вознагражден за эти тяжкие испытания…
– Я бы не стала отдавать ему в награду свою сестру! – Дафна вновь сощурила зеленые глаза. – Хотя, пожалуй, Мардж мне было бы ничуть не жаль.
– Прекрати, Дафна! – Эмили не могла шутить на подобную тему. – Через два дня приедет Реджи, я попрошу его поговорить с Кэролайн, может быть, она послушает его.
– Ты и правда
– Кто же? – леди Гренвилл и сама знала, кто мог бы помочь образумить Кэролайн.
Мисс Джейн Соммерсвиль. До отъезда в Лондон Эмили почти не виделась со своей самой любимой подругой, а письма, которыми они обменивались, утратили свою задушевность.
Страшное подозрение, однажды зародившееся в голове леди Гренвилл, никак не желало покидать ее. Каждое утро, сидя над своим дневником, Эмили размышляла об убийстве Флоренс Несбитт. Могла ли Джейн оказаться чудовищем, скрывающим адские замыслы под маской благоразумия?
Увы, из всех людей, которых Эмили когда-либо встречала, именно Джейн казалась ей самой непредсказуемой. О большинстве своих знакомых леди Гренвилл могла с уверенностью сказать: «Я знаю, на что он или она способны». Пусть эта самонадеянность подчас и подводила ее, как это было с Дафной, сумевшей скрыть от всех свой роман с Ричардом. Эмили не теряла надежды на то, что со временем она обретет достаточно мудрости, чтобы не делать подобных ошибок. Но не с Джейн.
За последние полгода леди Гренвилл узнала о своей подруге больше, чем за несколько лет до того, и в то же время поняла, как мало ей известно. Это противоречие мучило ее и злило.
Она не пригласила Джейн приехать в Лондон. Казалось бы, тому есть причина – Джейн была нужна своему отцу, – но Эмили чувствовала недоумение подруги, весьма похожее на обиду, ведь она могла хотя бы спросить мисс Соммерсвиль о ее намерениях. Леди Гренвилл не сделала даже этого.
– Когда же это закончится? – спрашивала себя Эмили. – Откуда во мне эта подозрительность по каждому поводу? Я ведь один раз уже ошиблась, когда думала, что моя горничная и горничные Сьюзен и Дафны погибли не случайно. Неужели этот опыт меня ничему не научил? Что, если эти беспокойные мысли свидетельствуют о какой-то душевной болезни? Не пора ли мне посетить какого-нибудь известного специалиста, пока я в Лондоне? Да нет же, что я придумываю… Все наши знакомые обсуждают убийство Флоренс Несбитт и не прекратят до тех пор, пока не случится что-то еще. Но ведь никто из них не подозревает свою близкую подругу! Грабитель, Рис-Джонс, мистер Итан Несбитт – вот о ком говорят! И все же на что способна Джейн? Она же хотела женить брата на Сьюзен, даже когда ей стало известно о его романе с Дафной! А это не слишком хорошо ее характеризует. Но пойти на убийство?
И снова, и снова, и снова… Эмили стала пугаться, что, если сейчас она и рассуждает здраво, со временем подобные мысли могут свести ее с ума. И все же ей никак не удавалось отвлечься, даже в Лондоне, в обществе всегда беззаботной, несмотря ни на какие невзгоды, Дафны.
Лорд Гренвилл остался с сыном дома, и Эмили скучала по обоим, но не так сильно, как можно было ожидать. Она так мечтала поделиться с кем-нибудь своими сомнениями, но не могла выдать тайну Джейн!
В последнем письме мисс Соммерсвиль сообщала, что мистер Несбитт переписал свое завещание. Как будто и без этого известия у ее подруги было мало подозрений! Нет, пора возвращаться домой!