Лед Апокалипсиса 3

Кулабухов Тимофей

Мы с ним встали пораньше (а может, он и не ложился), в четыре утра, я закидал последние вещи в вездеход, проверил заряжение дрона. Потом затащили в салон разогретого вездехода его снегоход, примотали его и все крупные предметы к креслам.

Да, мы такие оптимисты, заранее закладывали вариант, что мне удастся перевернуть вездеход и заботились о том, чтобы нас не пришибло крупными предметами.

Проводник воткнул в прикуриватель портативный термос с кипятильником-подогревом. Это он так варил нам кофе из собственных запасов. Конечно,

это требовало времени. Ещё одним человеком, который имел кофе и не делился с окружающими, был Кипп, который так же ехал один.

Пальцам было холодно. Пришлось размять кисти. Температура в салоне плюс четырнадцать, за бортом минус тридцать три. Ну, когда поедем и двигатель станет работать на более высоких оборотах, печка разогреет салон.

Я откашлялся. Рация снабжена как выводом на динамики салона (при необходимости), так и наушниками, которые сейчас лежали не подключёнными. К приборной панели был приклеен небольшой микрофон. Подобным образом оборудованы все «борты». Предполагалось, что все водилы будут постоянно на связи. Кроме того, в некоторых грузовиках и автобусах были наблюдатели с рациями, которые постоянно изучали горизонт.

— Так, балеруны, какого шницеля не все готовы к выходу в рейс? — на повышенных тонах спросил я рацию, включённую на общий канал.

Проводник со спокойствием старого индейца занимался кофе и молчал.

— Странник, ты не газуй, — попытался успокоить меня через радиоканал один из водителей, но я его проигнорировал. Не люблю тех, кто меня успокаивает. Напротив, это подбешивает.

— Юра, ты там как?

Юра Копатель, один из техников нашей колонии, тоже был в экспедиции и сидел за рулём снегоуборщика, совершенно особенной и крайне нужной машины.

Это был штатная городская снегоуборочная машина на базе старого советского КРАЗа, здоровенное чудовище, а не техника, со шнековой насадкой и большой секцией для посыпания дорог песком или реагентом. Самое главное, что он сам по себе имел высокую проходимость.

После моего вездехода, который мог пройти везде (но не пробить дорогу), в колонне стоял бывший мой грейдер, а за ним снегоуборщик. Снега в современном мире столько, что убрать его никак нельзя, можно только пробить узкую тропку для автобусов, если на льду будет снег.

— Юра номер три на месте, — ответила рация.

— Юра, ты номер один, почти как Гагарин, — шутливо возразил ему я.

— Странник, я про номер в колонне. Ты номер один, Дракон Сергей Викторович номер два, Бакшеев — Штрафник номер четыре, ну и так далее.

— Не Бакшеев, а Кипп, — возразил в канале бывший заключённый.

— Иваныч, — это я тоже проигнорировал и переключил радио на передачу, — пора — не пора, авангард трогается с малой скоростью вперёд.

— У меня тут проблемы с номером восемь, технического характера, его от волнения пробрало, — ответил комендант.

— Избавь меня от анатомических подробностей!

— Кто б меня избавил?! — возмутился

Иваныч. — Ладно, трогайтесь, первые четыре номера. Кипп, в случае чего, с тебя физическая защита, номер два и три, вы не высовывайтесь. Местность вроде безопасная, Проводник с нами.

Я воткнул первую скорость и плавно, чтобы Проводник не расплескал кофе, тронулся.

…

Ближайшие три километра реки были исследованы и были просто прямой полосой льда, а вот на шестом километре от старта (я записал себе в блокнотике показатель одометра и был готов считать) нас ждал снежный нанос.

— По правому краю меньше, — высказался Проводник, и я был вынужден с ним согласиться.

— Второй, третий, четвёртый, сбросить скорость, впереди снежный нанос, высота полтора.

— Это второй. Терпимо, справлюсь со своей частью работы.

Вездеход может пройти по верху, чистить дорогу не может. Поэтому я просто проехал и обозначил «трассу».

— Длина наноса порядка сорока метров, — пробурчал я в рацию.

Нанос надо преодолеть, причём все первые четыре номера могли бы проехать его и без задержки двинуть дальше, однако автобусы и грузовики такой фокус не проделают. Собственно, это главная причина, почему был нужен зимник, полотно льда.

Грейдер у меня за спиной притормозил и ввинтился в снег. Его «нож» имел весьма ограниченные возможности по количеству отодвигаемого снега. Зато следом вклинился снегоуборщик, который врубил шнек — большую лопату, внутри которой были вращающийся «винт», отбрасывающий снег в сторону, причём довольно далеко. Двигался снегоуборщик куда медленнее, чем грейдер, зато по получившейся просеке можно было протащить черта с рогами.

Где-то позади, по ту сторону наноса пыхтел на своём внедорожнике Кипп.

На пробитие прохода снегоуборщик потратил примерно пятнадцать минут. Я прикинул, что при таком слое снега скорость, где-то два с лишним метра в минуту. Не так и плохо.

— Первый, это Комендант, что там у вас? Климентий говорит, задержка по снегу.

— Да, небольшой нанос, уже пробили путь.

— Ну, хорошо, если так. Значит, уход в небольшой отрыв, то есть, вперёд, целесообразен. Двигайте дальше. На сегодня план пройти пятьдесят километров.

— Теоретически мы можем проехать такое расстояние за час-два.

— У нас тут суровая реальность. Пройдём отметку в полтинник, тогда обсудим.

— Ладно, мы погнали дальше.

Дождавшись, чтобы остальные переместились ко мне, пройдя нанос, я плавно тронулся в путь.

У Проводника заварился кофе, и он успел разлить его по походным чашкам.

Я проверил, что рация стоит на приёме, только в канале тишина. Взял чашку и отсалютовал Проводнику.

Пристроив чашку в специальной нише (а вездеход имел массу приятных усовершенствований и фишек, способствующих комфорту), я полез освободившейся рукой в рюкзак. Там, в боковом кармане была припрятанная упаковка конфет M&M’s.