Лед Апокалипсиса 3
Шрифт:
— Танк меня не интересует. Я тебя хочу забрать. Хера тут торчать?
— Ты глупый, Антон? Я же сказал, у меня приказ — охранять танк. Я его охраняю. Рому похоронил, командира проводил, бандитов убил… тоже похоронил. Танк охраняю.
— И сколько ты собрался его охранять?
— Сколько потребуется. Пока командование меня отсюда не заберёт, вместе с танком. Я не знаю, какой ты старлей, но ты мне не командир.
— Да я и не претендую. А как мне заставить тебя передумать?
— Не стоит заставлять передумывать мужчину. Антон,
— А если… Клим, ты тут?
Мобильник на груди у меня ожил:
— А что?
Танкист покосился на него, но промолчал.
— С Иванычем есть связь? — спросил я Клима.
— Что ещё за Иваныч? — не понял танкист.
— Иваныч — это аргумент, здравый смысл и эталон конфликтной морали. Ум, честь и совесть, а также спасительные мандюля.
Тем временем Климентий построил канал связи с комендантом. Вызов шёл по громкой связи.
— Странник, что там у вас? Вернее сказать, Климентий сказал, что видит объект, похожий на танк, но без признаков агрессии.
— Да, всё так. Иваныч, а мы можем забрать танк?
— Что? — спросил мобильник.
— Что? — в голос мобильнику спросил танкист.
— Натурально, — ответил я обоим. — У тебя, Талыман, приказ охранять танк. Одного себя ты забрать не дашь.
— Не дам, — подтвердил он.
— Что за Тельман? — не понял Иваныч.
— Талыман — старший сержант, который охраняет танк, — пояснил я.
— Аааа… Он что, полтора года торчал возле танка?
— Да что вы пристали? — возмутился танкист.
— Так вот. Я предлагаю следующее. Мы забираем танк вместе с экипажем, с одним человеком.
— Вы гражданские… Я в этом не уверен, но пока у меня нет обратной информации, буду считать вас гражданскими. Вам не положен танк. Я вам его не отдам.
— А нам и не надо. Танк твой. Ты осколок армии, который следит за танком. Такой у тебя приказ, верно?
— Да.
— А танк будет перемещаться в пространстве. Это не противоречит твоему приказу?
Талыман крепко задумался.
— Саныч, мне надо посмотреть, о чём вообще речь, — ответил Иваныч. — Так что жди. Колонна дойдёт, мы посмотрим. Если это возможно, то обсудим. Всё, отбой.
Постепенно к танку подобрался грейдер и внедорожник Киппа. Снегоход на холм не смог забраться.
Киппа я отправил прокатиться на пару километров по зимнику, чтобы мы понимали, что путь впереди хотя бы на какое-то расстояние остался чистым, что там не сидит банда или ещё какая-то беда.
А сами забурились в весьма комфортную, хотя и тесную землянку танкиста.
Он топил очаг, собранный прямо в земляной стене. Жилище было простым, кубик, выкопанный в земле, стенки и потолок усилены брёвнами и досками. Всё явно стащено с дач. Закопался трудолюбивый танкист глубоко, путь шёл глубоко вниз, потом был предбанник, затем нора по горизонту.
В итоге кубик-комната была выкопана так, что даже потолок был глубже границ промерзания. Прокопан дымоход, вентиляция, стояла железная кушетка
На стене висел чёрно-белый потрет Сталина.
— Тут я и живу.
— Прикольно. А дрова?
— Накопал, пока ещё было откуда. А вообще по ту сторону трассы лес. Был лес, теперь-то всё поваляло зимними бурями. Я тогда, когда лес поваляло, четверо суток танк откапывал, зато веток и бревён валялось… Набрал, припас. У меня есть ещё выкопанный склад, там всё лежит. Дрова не проблема, вот с едой туговато. Вы перед тем как уедете, оставите мне чего-нибудь покушать, а?
— Мы поедем вместе, Талыман.
— Ну да, как же. Танк — это тебе не «Запорожец». Как ты собрался его переть?
…
Но танкист недооценивал Иваныча. Когда речь шла о том, чтобы что-то утащить, он мог утащить танк.
Да, сегодня больше никуда не поехали. И перед тем, как дать окончательное согласие, танкист всё ещё некоторое время ломался. Но Иваныч приказал разгрузить самую большую грузовую платформу-трал.
Вообще-то мы везли спальные боксы, прямо-таки все. Мой бокс был прикручен к крыше моего вездехода и в этом был большой смысл. Если потеряю — сам виноват.
Многие тащили свои боксы на своей технике. Так же Иваныч забрал всю до крошки строительную лабуду, инструменты и материалы. Сейчас это имущество перемещалось с платформы-трала на автобус.
Сам танк не ездил, но ходовая застыла не окончательно.
Его зацепили за оба буксировочных крюка и тащили сразу двумя тракторами.
Для начала спустили с холма так, чтобы платформа стояла на голой обледенелой земле. Причём ближайший такой участок был в четырёхстах метрах. Весь этот путь в башне торчал сержант Мэкчигиров и отважно выглядывал из люка.
Над ним никто не смеялся. Несмотря на мороз в сорок и свежий боковой ветер, многих присутствующих, в том числе и меня пробивало холодным потом. Мы с Иванычем стояли рядом, он руководил процессом по рации, а я помалкивал.
Танк подтянули к тралу и плавно, насколько это возможно при таких огромных весах, накатом стали закатывать на платформу и гадали, а что будет если он упадёт?
Не знаю как, но сержант изнутри подруливал, подтормаживая левой гусеницей, компенсирую неравномерность работы тракторов.
— Стоять, — рыкнул Иваныч в рацию и всё остановились. И Иваныча большая сила убеждения, если бы сейчас летали птицы, то ближайшие их них зависли бы в полёте.
Сержант высунулся из башни наполовину, критически осмотрел положение танка на трале и кивнул.
Всем было видно, что пока его тянули, трал сел в грунт сантиметров на тридцать. Чтобы проверить насколько танк можно тянуть по льду, тягач завёлся и… не смог тронутся. Тросы переставили, потянули, вытянули на лёд.
После нескольких экспериментов пришли к тому, что танк на трале перевозить можно. Но тягачу не хватает силы, чтобы это делать, поэтому он поедет в сцепке с трактором.