Лайла
Шрифт:
– Я тоже, – взвизгнула Брук, жестом приказывая вампиру, чтобы он погрузил и ее чемоданище.
Спорить он не стал: сунул ее багаж, захлопнул крышку, и через мгновение парочка сидела на заднем сиденье.
Руадан и Гэбриел недовольно переглянулись. В другой ситуации такое распределение попутчиков вряд ли бы им понравилось, но сейчас времени на споры не было. С каждой минутой возрастал риск, что Элихио вернется.
Гэбриел постучал по стеклу с моей стороны, когда Руадан уже был готов тронуться с места.
– Возьми…
Он протянул мне телефон. Наши руки соприкоснулись,
– Пусть он всегда будет с тобой. Звони, когда захочешь…
У меня из глаз полились слезы – так тает и растекается тронутая водой акварель.
«Умоляю, не злись. Я очень скоро вернусь».
Ответить я не успела: Руадан вдавил педаль газа в пол, и машина с визгом рванула в темноту, как в настоящем боевике.
Не успела силуэт Гэбриела скрыться во тьме, как я уже пожалела обо всем, что наговорила. Нужно было сказать, что я люблю его, что готова бороться за него, за нас. Нужно было сказать, что доверяю ему, но тогда бы я покривила душой. Он многое скрывал от меня, а я не понимала, какие между нами могут быть тайны.
Но по совести, я тоже не была с ним абсолютно откровенна. Не спешила выкладывать про Тень, даже не упомянула, что и сегодня она была в доме. А ведь я могла поделиться с ним, объяснить, что она появляется в опасные для меня моменты, но я не знаю, кто она такая.
Вспомнилось, как прядь длинных черных волос коснулась моей щеки. А дальше все как в тумане – я успела привыкнуть к тому, что с ее исчезновением в памяти остаются провалы. Она появилась – это я помню, а что произошло потом – нет. Она исчезла, когда Гэбриел нанес световой удар с порога кухни? Или мне показалось? А вообще, Гэбриел сам виноват: то, за чем я его потом застукала, к разговорам не располагало. Да и как объяснить про Тень? Одни только воспоминания и мысли о ней странно бередили мое подсознание.
Будто кто-то предупреждает: не торопись, не задумывайся пока.
Поток моих мыслей прервала Брук:
– Чесси, знаешь… я хотела извиниться за вчерашний вечер. Я думала, что помогаю тебе. Но все хорошо, что хорошо кончается…
Искренности в ее извинениях было мало – если не сказать, совсем не было. Скорее всего, Джона заставил.
– Ладно. Проехали.
– Чтобы загладить свою вину, – повеселела Брук, – утром я собрала для тебя кое-какие вещички. Глянула на твой жуткий рюкзак и поняла: ты наплевала на все мои старания. Но ничего, я так просто не сдамся: я прихватила для тебя гардеробчик, в котором ты всегда будешь выглядеть стильно… – Вампирша умолкла, потому что Руадан заложил лихой вираж, вписываясь в поворот, и начал петлять по многоуровневой развязке, чтобы выехать на нужную трассу.
– Спасибо. Скажет мне кто-нибудь, куда мы вообще едем? – поинтересовалась я.
– Oui, mademoiselle! [4] В Каркассон, на юг Франции, – весело ответил Руадан. Его французский был ужасен, но попытку поднять мне настроение я оценила.
Джона подался ко мне.
– Не переживай, Чесси, его больше нет. Фредерик мертв, ты же сама сказала.
Произнесенное вслух имя заставило меня вздрогнуть. То, что
4
«Да, мадемуазель!» (фр.).
– Я чего-то не знаю? – шепотом спросил Руадан.
– Ничего особенного. Просто энное количество лет назад я завела неудачное знакомство с вампиром. В Ницце. – Меньше всего мне хотелось повторять эту историю в третий раз.
Я почесала спину через куртку и блузку. Шрам на месте – куда же он денется, вечное напоминание о страшной ночи и неосмотрительной дружбе с вампиром.
– Не волнуйся, девочка, теперь у тебя есть мы. Уж мы сумеем как следует спрятать тебя до возвращения Гэбриела, – сказал Руадан, не отвлекаясь от дороги.
Я успела заметить в зеркале заднего вида, как он метнул взгляд на Джону: выходит, Гэбриела он упомянул специально для вампира. Интересно, как много знает Руадан?
– А почему именно во Францию? – спросила я, чтобы сменить тему.
– У нас там особняк, в деревеньке под названием Нейи. От аэропорта час на машине. Самая глухомань. Если придется бежать, то до Андорры рукой подать, а там – раз, и Испания. А то можем махнуть в Африку через Марсель или Перпиньян.
– Или в Милан, – воодушевленно перебила Брук. – В Италии роскошный шопинг!
Просто удивительно: и часа не прошло, как ее чуть не убили, а она уже готова щебетать о всяких пустяках.
– Ты уже там была? – спросила я.
– В Милане да, в Нейи – нет. Кажется, это довольно тоскливое место, вдали от цивилизации.
– Зачем только… – пробурчала я себе под нос.
Я хотела снова спросить про Гэбриела, но удержалась: лучше потом поговорю с Руаданом наедине.
Дальше мы ехали молча. Когда мы выехали на шоссе, Руадан посоветовал мне поспать, но события сегодняшнего дня не отпускали, кровь бурлила от адреналина.
– А что стало с Элихио? – спросила я Руадана, но тот промолчал, поэтому я обернулась к Джоне.
– Похоже, что после светового удара Гэбриела он провалился в Трещину, ведущую в Третье измерение, и она за ним закрылась. Свет Гэбриела ее запечатал.
Было видно, что Джоне заметно полегчало, когда он это сказал.
– Почему же свет не убил его?
– Чтобы убить Чистокровного, такого света мало. Но все же это довольно мощное оружие.
– Как Элихио удалось открыть проход в это измерение? Он ждал подкрепления? – задавала я вопрос за вопросом.
Руадан кашлянул, призывая Джону замолчать, но я нетерпеливо махнула рукой, чтобы он не останавливался.
– Не знаю. Вряд ли они могут полностью контролировать трещины. Но он тащил тебя к Вратам; он открыл их, чтобы увести тебя с собой, – сказал Джона и умолк. А меня замутило.
Руадан попытался подбодрить меня.
– Джона не уверен, Чесси. Он просто предполагает.
– Гэбриел говорил, что ангелы увлекают за собой светлые души и уводят их в Первое измерение, а темные души засасывает через трещины в Третье измерение. Если бы Элихио забрал меня, я бы просто исчезла, да?