Лайла
Шрифт:
– Если все эти высшие существа хотят уничтожить меня, почему они до сих пор не явились сюда?
Он поморщился. Я почувствовала, что мой вопрос ему неприятен.
– Не могут. Они наблюдают за другими ангелами. И потом, тебя не так легко найти…
Я взялась за красного коня, и вздрогнула. Мысли рассыпались. Указательный палец, лежащий на отполированной гриве, странно покалывало. Фигура в моей руке начала увеличиваться. С дрожью в голосе я призналась:
– С этим конем происходит что-то странное…
Гэбриел улыбнулся.
– Ты всегда испытывала к нему особые чувства. Говорила, что он похож на
При звуке этого имени моя кожа покрылась мурашками. Я вновь летела сквозь туннель времени. Вот я на великолепной белой кобыле мчусь по густой зеленой траве. Мы несемся через мокрый луг, а над нами сгущаются грозовые тучи. Я натягиваю поводья и останавливаю лошадь, потому что навстречу нам галопом мчится всадник. Он тоже останавливается, и я с удивлением понимаю: это не Гэбриел. Ослабив поводья, он убирает упавшие на лицо длинные соломенные волосы, откидывает их назад. Блеснувший на пальце золотой перстень привлекает мое внимание. Я его уже где-то видела… Я пытаюсь рассмотреть всадника, но сцена неуловимо меняется, и сосредоточиться не выходит.
Неожиданно грозовые тучи над головой закрывают солнце, картинка перед глазами крутится волчком. Меня охватывает паника. То же самое я испытала тогда, с Гэбриелом, когда застряла в воспоминаниях и столкнулась с Чистокровным. Сердце колотилось как бешеное, я вырывалась, пытаясь вернуться к реальности.
Волна тепла от камина коснулась моей щеки. Напряжение немного спало. Я снова в комнате. Напротив сидит Гэбриел: он что-то говорит, но я вижу только движения губ, а слов не слышу. Тишина. Я застряла между Гэбриелом и грозовыми тучами.
На лицо ангела легла мрачная тень, и он бросился вперед. Я отчаянно потянулась к нему, наши пальцы почти соприкоснулись, но мы так и не сумели соединить их.
Я летела по туннелю против своей воли. Гостиная, шахматная доска, поленья в камине – все это исчезло. Меня влекла какая-то необъяснимая сила.
Перед глазами разлилась пустота, и на ее фоне возник Чистокровный – огромный, нависающий надо мной. Он приближался не спеша, и я все отчетливее видела его угольно-черную татуировку, покрывающую тело. Рисунок начинался на лице, спускался по шее двумя широкими симметричными полосами, отливал черным глянцем. Именно этот Чистокровный явился мне, когда я пила лимонад с Гэбриелом. И вот он вернулся. На этот раз один.
Расстояние между нами сокращалось, а он, казалось, не двигается. Я хотела бежать, но ноги не слушались, тело оцепенело. Вампир кружил вокруг меня, исчезая и появляясь вновь. Затем протянул когтистую, похожую на птичью лапу, провел по моему лицу и сжал на горле – ровно настолько, чтобы в легкие перестал поступать воздух. Он мучил меня и смеялся. Над нижней губой показались остро отточенные клыки.
Я задыхалась от болезненных спазмов. Морда чудовища была совсем рядом, и я могла видеть ее во всех омерзительных деталях. Лучше бы я умерла прямо сейчас. Он держал меня за шею, и я не могла отвернуться. Когда черные зрачки монстра начали меняться и стали прозрачными, меня охватил еще больший ужас. И вот в его глазах, точно на глянцевой пленке, я увидела темный силуэт девушки-Тени. Где же она?
От бессилия потекли слезы, но усилием воли я приказала себе успокоиться. Ноги и руки обмякли, как вдруг мертвая хватка на горле ослабла. Я хрипела и задыхалась, а раздвоенный
Лежа на земле, я с изумлением смотрела, как Чистокровный поднес срезанные волосы к морде и втянул уродливыми ноздрями аромат срезанных волос. Из белых они в один миг стали иссиня-черными. Неужели все, к чему он прикасается, окрашивается в цвета ночи?
Монстр, хрустя суставами, разминал шею. Он вскинул лапищу – и мое тело оторвалось от земли. Он управлял мной!
– Ты принадлежишь мне! – прорычал он на незнакомом языке, но я поняла смысл каждого слова.
Во мне мутной волной поднималась лютая злость, какой я никогда не испытывала. Кровь в жилах закипела и сделалась черной, пальцы изогнулись, выпуская из-под треснувшей кожи когти.
Объятая жаром, я чувствовала, как смещаются в челюстях мои зубы, как прорезаются острые клыки. Ударила молния, но я уклонилась, и та рассыпалась множеством огненных копий, каждое из которых, вибрируя, звенело моим именем, – и происходившие со мной метаморфозы прекратились. Сверкнула вторая молния, вновь прозвучало мое имя, и жар стих. Я пропустила момент, когда чудовище исчезло, потому что смотрела только на молнию, заливавшую все вокруг ослепительным светом. Земля уплыла из-под ног, и я понеслась в пустоту.
Я открыла глаза. Прямо предо мной мерцал размытый, но достаточно яркий огонек – маячок, который вел меня домой. Пятнышко света разрасталось, пока в нем не появился Гэбриел. Ко мне вернулась способность дышать, судорога больше не скручивала тело.
– Лайла! Где ты была! Что с тобой? – набросился с вопросами Гэбриел.
Я что-то промычала, и он растерянно замолчал. А когда заговорил, обращался со мной, как с маленькой девочкой:
– Лайла, я тебя не понимаю.
Он гладил меня по пылающей щеке, и кровавые слезы запачкали его ладонь.
– Она моя, – прошипела я чужим голосом.
Сохраняя абсолютное спокойствие, Гэбриел взял мое лицо в ладони и склонился так близко, что мы соприкасались кончиками носов. Я зажмурилась: что он увидит в моих распухших, обведенных темными кругами глазах?
– Она под моей защитой! Тебе конец, если хоть волос упадет с ее головы!
Так кричал Гэбриел, а монстр, проникший в мое сознание, слушал.
– Она ангел! Я вырву ее из твоих лап!
Все кончено. Чистокровный не лгал, иначе бездонная черная воронка не начала бы раскручиваться внутри меня. Я могу оказаться кем угодно, но не той, кем меня считает Гэбриел. Уже нет.
– Лайла, – тихо позвал он.
Я вскочила на ноги, схватившись за горло. Больно! Больно, будто невидимая рука вонзает нож и вынимает, вонзает и вынимает. Боль распространялась от шеи, за которую меня душила рука вампира, и опускалась ниже, раздирая легкие. Не в силах сдерживаться, я кричала громко и неудержимо и терла шею, пытаясь избавиться от ощущения, что все внутри кипит, плавится.
Гэбриел встал. Каждый мускул под кожей был напряжен как у античной мраморной статуи. Он решительно схватил меня за запястья, прижал мои руки к бокам. Я неистово трясла головой. Да что же это? Что со мной? Что им от меня надо? Кто я? В крови бурлило бешенство.