Лайла

Келли Никки

– Для меня это важно.

Руадан понял, что я настроена решительно и нехотя продолжил рассказ.

– Он охотился вместе с другими вампирами. Они напали на один дом на побережье. Там жила семья: мать, отец, дочь. Девочка оказалась того же возраста, что и его погибшая сестренка, страдала тем же недугом.

– Каким недугом?

– Она была слепая.

– Ох, – вздохнула я.

– Он попросил других вампиров уйти, но те его не послушали. Несколько из них потащили родителей девочки к Эмери, а остальные решили заняться малышкой. Тащить ее

к Гуальтьеро не имело смысла, поэтому они собирались помучить девочку, а потом убить. Джона восстал против своих и спас ребенка. Мы с Гэбриелом подоспели, когда Джона с девочкой на руках выбегал из дома.

– А что было с девочкой дальше? А с самим Джоной?

– Она… Она умерла. – Руадан сказал это так, что мне стало ясно: он о чем-то умалчивает. – Мы с Гэбриелом прикончили троицу, которая гналась за Джоной, а предложили ему выбор: остаться с Гуальтьеро или примкнуть к нам и вспомнить, кто он такой на самом деле. Он выбрал второе…

Я задумалась.

– Девочка вызвала у него те же чувства, что и младшая сестренка. Любовь ненадолго рассеяла мрак в его душе, и он успел сделать правильный выбор. Джона выбрал искупление. Так зачем ты меня пугаешь? Ведь он пытается обрести себя и вновь стать на сторону добра.

Рассказ Руадана вызвал во мне жалость к Джоне.

– Как бы он ни старался, он все равно опасен, как и все мы.

– Тогда почему ты не предостерегаешь меня от общения с Брук или с тобой? Раз уж все вы одинаковые? – вопрос был нахальный, но не задать его я не могла.

– В общем-то, ты права. Но дело в том, что из нас троих только Джона попробовал твою кровь. Поэтому-то его так к тебе тянет.

– Но Брук говорила, что опасно, только когда вампир пьет кровь вампира. Между ними возникает неразрывная связь…

– Так и есть, но отказаться от человеческой крови тоже нелегко. Гэбриел позволяет нам охотиться только на темные души, которые и так вот-вот покинут тела умирающих, истерзанных болезнью людей. А ты чистая и добрая, и Гэбриел знает об этом. Вдруг ты первая светлая душа, с которой он столкнулся? – Руадан все раскладывал по полочкам, как прокурор на судебном процессе.

– Но тогда – чисто теоретически – моя кровь должна вызывать у него отвращение. Если у меня светлая душа, то моя кровь будет для него ядом.

Чем больше Руадан объяснял, тем больше во мне росла уверенность, что Джону влечет ко мне по другой причине.

– Да, мрак питает мрак… Его не должно тянуть к тебе, но почему-то влечет.

Руадан, судя по всему, не задавался этим вопросом, но он не так уж много знал о моей жизни. Я выглядела как человек, но была бессмертна. Природа моего бессмертия оставалась непонятной, как оно мне досталось – тоже. Мое существование не нарушало никаких правил, и было странным, необъяснимым исключением.

– Думаю, волноваться не о чем. Джона хочет быть моим другом, – подвела я итог. Ни к чему Руадану каждый раз настороженно оглядываться, когда мы с Джоной общаемся.

– Может и так. Посмотрим…

Поворот за поворотом, и горная дорога

кончилась. Мы выехали на прямой участок, и Руадан показал, какой роскошный вид открывается впереди: Пиренеи в лучах встающего солнца. Горный пейзаж был великолепен, но меня он ни капли не трогал. Это было странно. Впервые в жизни, глядя на горы, я ничего не чувствовала.

– Здесь довольно прохладно, – сообщил Руадан. – На высоте трех тысяч метров лежит снег.

В эрудиции ему не откажешь. Это и понятно – волей-неволей поумнеешь, если сто с лишним лет читать книги, интересоваться историей и географией.

– Тут очень красиво, Руадан! Правда, – искренне сказала я.

Мы въехали в Нейи. Гэбриел предпочитал уединенные и необычные места. Дом, в котором нам предстояло жить, стоял отдельно, соседей было немного. Это была перестроенная старинная конюшня. Я слишком устала, иначе попросила бы устроить мне экскурсию. Но сначала нужно было выспаться. Руадан вышел из машины, достал из-под цветочного горшка у порога ключ, отпер дверь и провел меня в спальню в цокольном этаже.

– Вы давно здесь не были?

В ногах кровати аккуратной стопкой лежали свежие простыни и полотенца.

– Гэбриел несколько дней назад велел приготовить дом к нашему приезду, – объяснил Руадан, поставив мой рюкзак на полу у изголовья кровати.

– Несколько дней назад? Я думала, он только вчера решил уехать…

– Он решил раньше, но Майкл убедил его задержаться в Хеджерли на пару дней. Теперь понятно, зачем.

Я засыпала на ходу, но поняла, о чем он говорит.

– Все это время Майкл врал о волнении своего Гуальтьеро. Он знал, что тот рядом, но хотел выменять Томаса на меня, верно?

– Похоже, что так. Но Майкл не предполагал, что Гэбриел сам разберется с Томасом и прикончит его. Томасу, думаю, хватало здравого смысла не верить обещаниям Чистокровных. А Майкла это выбило из колеи. Бьюсь об заклад, он всего лишь хотел отомстить.

– И это стоило ему жизни, – пробормотала я, откидывая одеяло.

Руадан задернул шторы, чтобы в окно не проникал свет набирающего силу солнца, и подоткнул мне одеяло, как маленькой девочке.

– Нет, это Мрак внутри него стоил ему жизни, – мягко сказал он. – Жизни его лишили гораздо раньше.

Руадан снова напоминал мне, что это касается и наших отношений с Джоной. Последнее слово осталось за ним, у меня не было сил спорить.

Я уснула прямо в одежде, едва коснувшись головой подушки.

Глава 18

Сложно сказать, сколько я спала: тяжелые портьеры не пропускали свет и было непонятно, день за окном или ночь. Меня разбудил завибрировавший в кармане телефон.

Я устало села на кровати. Сообщение от Гэбриела – в нем он описал положение фигур в шахматной партии, которую мы не доиграли. Поразительно, но на столике в углу комнаты лежала шахматная доска. Тщательно следуя присланной Гэбриелом инструкции, я расставила фигуры из слоновой кости на клетках.