Ландерфаг
Шрифт:
– А как же быть с оплатой? – удивлённо переспросила Вера.
– Я принимаю не оплату, а только пожертвование, размер которого определяете вы сами, исходя из видения результатов и затрат усилий на их получение, – всё так же спокойно и невозмутимо ответил Казимир, точно эмоциональная беседа с Никитой его нисколько не тронула.
– А теперь я задам вам несколько вопросов, вы не против?
– Нет конечно, – ответила Вера.
– Как давно выявлена опухоль?
– Около 7 месяцев тому назад. Сначала начались сильные боли в затылочной части, которые
Вера достала из пакета картонную папку и вынула из неё уже немного затёртую и немного помятую фотографию. Бегло глянув на неё, Казимир задал другой вопрос:
– А какое лечение проходил Никита в центре?
– Химиолучевую терапию и затем повторную химиотерапию. И первое лечение и второе не дали ощутимых результатов. Врач сказала что опухоль химиоре.. – Вера запнулась вспоминая слово.
– Резистентная, – помог Вере Никита.
– Это значит активно сопротивляющаяся, – дополнил Казимир. – А что же они хотели – живой организм внутри организма убивать и чтобы он не сопротивлялся. А как сейчас обстоят дела, как самочувствие?
– В течение дня бывает пару приступов слабости и головокружений, особенно к вечеру, но потери сознания после второй химиотерапии ещё не было, – пояснил Никита.
– Это пока действует эффект химиотерапии. А что вообще предшествовало началу болезни? – поинтересовался Казимир.
Вера пожала плечами и как-то нерешительно ответила:
– Да, вроде ничего беды не предвещало. Никита тогда год был без работы после окончания института и отправлял резюме в разные фирмы. Пришло приглашение на собеседование и тестирование от крупной компании в которую он давно мечтал попасть на работу. Ну и не взяли его тогда, расстроился он очень сильно, принял близко к сердцу этот отказ и всё.
– А как семья? – продолжил задавать вопросы Казимир.
– А что семья, одна я его всю жизнь воспитывала. С мужем мы расстались когда Никите было два года и восемь месяцев. Муж был военный и нужно было с ним ездить по всей Беларуси, а куда я с маленьким ребёнком за ним. У меня на шее тогда ещё больные родители были. В общем нашёл он другую женщину и честно признался, а я не стала удерживать.
– Так, а вот это уже интересно, – оживился Казимир. – А как отношения с мужем поддерживаете?
– Раньше поддерживали, деньги периодически присылал до 18 лет, а теперь уже нет. Но я никакого зла или обиды на него не держу, он очень добрый и честный человек. Дай Бог ему счастья.
– Зато я держу, – вклинился в разговор Никита. – Дал ему Бог счастья, дал. Я нашёл его фотографии в сети и всей его семьи. Он сейчас в России и они не сводят концы с концами так, как мы. У него свой бизнес и особняк и из армии он давно ушёл.
– Никита, а почему ты мне об этом ничего не говорил? – взволнованно обратилась к сыну Вера.
– Не хотел тебя лишний
Вера достала носовой платок из своей сумочки и вытерла навернувшиеся на глаза слёзы.
– А за что держишь на отца обиду, Никита? – уточнил Казимир.
– Мог бы хоть раз и объявиться, папа. С 18-и лет ни копейки и ни слова, а мать на двух работах корячится. С его-то связями и возможностями мог бы и работу помочь мне найти, хотя бы, а теперь уже поздно, всё. У меня теперь только одна перспектива – хоспис.
– Так, так. Вот оно значит какой айсберг у тебя в душе спрятан, Никита, – сделал заключение Казимир. – А ведь это хороший повод, ей Богу, прекрасный повод…
– Повод для чего? – переспросил Никита.
– Повод продемонстрировать силу покаяния, – ответил Казимир.
– Если вы про Бога, то я в Бога не верю, разочаровался, как и в церкви и во всей религии, – ответил Никита и приложил правую руку к затылку, удерживая левой равновесие.
– А вот это зря, – сказал Казимир и как-то разочарованно опустил взгляд.
– Опять голова закружилась, сынок? Ну вот, опять разнервничался, – стала успокаивать сына Вера.
– Если хочешь прилечь, то в доме есть кровать, – предложил Казимир.
– Нет, лучше здесь посижу, сейчас пройдёт, – ответил Никита не поднимая глаз на Казимира.
– Занясі ў дом посуд, чаго сядзіш? – не сказал, а скомандовал Денису по-беларуски Казимир и тот, тихо сидевший всё это время и слушавший разговор, быстро встал, собрал чайные принадлежности и понёс их куда-то за дом. Как оказалось, там стояла металлическая бочка с дождевой водой, которой Денис ополоснул чашки и чайник из-под остатков ароматного травного чая, протерев их той салфеткой, которой ранее был накрыт чайник .
– Ну, што, дарагія мае госці, давайце я пакажу вам сваю гаспадарку.
С этими словами Казимир встал и направился за дом в сторону загона с собаками, которые увидев хозяина дружно подбежали к калитке, вертя хвостами от радости. Казимир открыл загон и на лужайку выбежали две дворняжки.
– Гэта Дружок, – сказал Казимир, указывая на ту, что была чуть крупнее и светлее и в породе которой угадывались доминирующие черты эрдельтерьера.
– А гэта Паганка, – сказал он глядя на другую, в которой трудно было выделить явные черты какой-либо породы. Собака была мельче, темнее и её вытянутая морда со слегка прищуренными глазами, делали её похожей на лису или койота.
Дружок был более пуглив и потому сразу же отбежал от всех на безопасное расстояние, а Поганка, игриво виляя хвостом, подошла вплотную и обнюхав поочерёдно Веру и Никиту, каждого удостоила соприкосновения с её влажным носом.
– Паганка хітрая і разумная, амаль як чалавек, – прокомментировал Казимир, – Гэта яна з вамі бліжэй пазнаёмілася, прадчуваючы нешта.
– Там у мяне майстэрня і склад, – сказал Казимир, поведя гостей ко второй постройке, которая была в десяти метрах от дома и представляла собой сбитое из толстых досок и уже почерневшее от времени сооружение с двускатной крышей.