Ландерфаг

Яцкевич Константин

– Тоже верно, – ответил Денис. – Вы на всякий случай просто имейте в виду – старик немного странный и со своими заморочками, может такое ляпнуть, что хоть стой, хоть падай. Я к этому уже привык, а вы на это внимания не обращайте и не смущайтесь, своё дело он знает.

– А он вообще имеет какое-то официальное образование хотя бы по фитотерапии? – неожиданно задал вопрос Никита.

– Нет у него никакого образования, но вы не сомневайтесь, он на любую тему может говорить часами. Я сам не знаю откуда он столько всего знает, задолбал уже меня своими поучениями и капризами. Как-то месяц назад в начале августа к нему

бывший пациент приезжал, состоятельный человек, хотел его отблагодарить, привёз ему почти полный багажник еды, консервов и всяких принадлежностей для хозяйства. Так этот старый дурень не взял ничего, представляете, даже денег не взял. Мне бы лучше отдал, если самому не нужны, а так отправил того восвояси и доволен.

– А платить за консультацию и лечение у него нужно и сколько стоят его услуги? Нас больше интересует сопровождение, – пояснила Вера.

– Этого я вам сказать не могу. Старик сам всё определяет. Это вы уже с ним решайте сами. Моё дело вас к нему привезти, за это я и беру день…

На слове деньги Денис запнулся, в последний момент вспомнив о том, что обещал Вере об этом не говорить.

– Ну вот, Маньковщину проехали ещё минут тридцать – сорок и мы в Налибоцкой пуще*.

* Налибокские леса являются самым большим лесным массивом в Белоруссии, который размещается в бассейнах Немана – Западной Березины и Усы. Название массива происходит от расположенного рядом населённого пункта Налибоки. Площадь лесного массива по разным оценкам доходит до 2400 км^2.

Территория Налибокской пущи частично подверглась радиоактивному заражению после аварии на Чернобыльской АЭС (район г. Ивенец). По состоянию на 2013 г. несколько деревень имеют статус «С правом на отселение», поэтому собранные на территории пущи травы, ягоды и грибы должны проходить дозиметрический контроль.

Пущанские леса имеют характер переходной полосы от таежных темнохвойных к европейским широколистным. Преобладают боры. Сосняки перемешиваются с ельниками, березняками и осинниками. Дубрав мало. Наиболее заболоченная территория – это долины рек Березина, Ислочь, Волка и нижнее течение Усы.

Фауна пущи характерная для лесов средней полосы Белоруссии. Особенностью пущи является то, что в чистых лесных реках ещё встречается крайне редкий для Белоруссии вид рыб – хариус.

В начале XXI века после почти векового отсутствия в Налибокскую пущу вернулись бурые медведи. К большому сожалению, Налибокская пуща не является заповедником или национальным парком. На территории 830 км^2 функционирует охотничий заказник.

Два заповедника были созданы в Пуще в годы 2-й Речи Посполитой, но были упразднены Советской властью: в районе озера Кромань в 1939 г. и Вяловский заповедник недалеко от Ивенца в 1951 г.

За разговором как-то незаметно пролетело время и машина въехала в Малую Лютинку – деревушку, расположенную на самом краю Налибокской пущи, где находятся символичные ворота в пущу.

– Ну вот, отсюда ещё с полчаса по лесной дороге в сторону Боровиковщины и мы на хуторе деда, – несколько облегчённо произнёс Денис как бы разряжая возникшую неловкую паузу.

Обогнув большой лютинский пруд,

который по слухам принадлежал классику белорусской литературы Винценту Дунину-Марцинкевичу*, машина свернула вначале на просёлочную, в далее на лесную дорогу.

* На плане Малой Лютинки 1830 года пруд уже был обозначен, хотя имел меньшие размеры. Согласно записям в книге учёта недвижимого имущества, в 1940 году поместье (фольварок) в Малой Лютинке приобрёл Дунин-Марцинкевич, проживавший здесь с небольшими перерывами до самой смерти в 1884 году. Его усадебный дом находился в каких-то 150 метрах от пруда.

Петляя и объезжая ямы, машина начала углубляться в лес. Лес был в основном хвойный и отсутствие кустов и дикой растительности вдоль дороги говорило о том, что этой дорогой активно пользуются. Через километра два- три машина свернула влево уже на более узкую дорогу заросшую по бокам кустарником и Денис сбавил скорость до минимума, чтобы не цеплять днищем грунт, выруливая между ямами.

Длинные ветки кустов уже касались машины по ходу движения, что было явным свидетельством того, что этой дорогой пользуются очень редко, но следы протектора говорили о том, что движение по ней, тем не менее, осуществляется.

Через несколько километров дорога стала заметно лучше.

– Это мы выехали на старую дорогу к хутору, она уже закрыта. Ещё пару километров и мы на месте, – ободряюще пояснил Денис, видя несколько растерянные взгляды Веры и Никиты.

– А как обращаться к вашему отцу, Денис? – неожиданно спросила Вера.

– Казимир обращайтесь, Казимир Ландер его все зовут.

– А здесь мобильная связь и интернет есть? – неожиданно задал вопрос Никита.

– Только местами. Там где въезжали в пущу ещё был, а здесь уже нет. Да со стариком не соскучишься, уверяю тебя, – ободряюще уверил Денис.

Проехав ещё около километра или чуть больше по относительно ровной дороге, густо заросшей растительностью, которая громко шелестела по днищу, Денис остановил машину перед высоким кустарником, который создавал естественный тупик.

– Ну всё, приехали, вылезайте, вон за тем ельником хутор, – сказал Денис, указывая на ельник с правой стороны. – Здесь метров сто нужно пройти пешком.

– А к самому хутору дороги разве нет? – поинтересовался Никита.

– Раньше была, но старик её специально засадил деревьями и кустами, чтобы туда машины не ездили. У него много странностей, – пояснил Денис.

Выгрузив из багажника вещи Никиты, Денис захлопнул багажник. В этот момент откуда-то справа донёсся собачий лай.

– Нас уже встречают, – прокомментировал Денис.

– Как ты себя чувствуешь, Никита? – поинтересовалась у сына Вера.

– Нормально.

Пройдя по не очень густому ельнику около ста метров, Вера с Никитой, следуя за Денисом, вышли на большой луг посреди леса, на краю которого и располагался хутор деда, представлявший собой несколько традиционных деревянных построек, обнесённых символичным деревянным забором из ошкуренных тонких длинных брёвен, закреплённых горизонтально на толстых столбиках. Между горизонтальными брёвнами, которых было всего три или четыре в пролёте были большие просветы, через которые мог свободно пролезть человек, не говоря о животных. Поэтому забор выполнял роль скорее не заграждения, а указателя внешних границ хутора.