Ламентации
Шрифт:
— Что ты, родная, — перебил ее муж, — стыдиться нечего. Вообще-то, если повезет, я скоро сменю работу. Я говорил кое с кем.
— С кем?
— Познакомился с одним американским бизнесменом.
Изумленная Джулия окунула кисть в баночку со скипидаром.
— С американцем? И когда ты собирался мне сказать?
— Я и говорю… Если бы не было ничего определенного, я бы не стал, — объяснил Говард.
— Знаешь, Говард, — сказала Джулия, — тебя расспрашивать — все равно что тянуть кота за яйца!
Говард отвел взгляд. Джулия
— В общем, это американская фирма. И они хотят взять меня инженером-проектировщиком. Такие они, американцы, — прибавил Говард. — Любят все новое, а англичане… водопровод у них наполовину остался еще от римлян!
— Вот что, Говард, — ответила Джулия, — между прочим, я тоже устраиваюсь на работу.
В школе, где учились Уилл и близнецы, искали учителя рисования. Джулия составила резюме, отобрала лучшие из своих недавних работ и в то утро ходила на собеседование с директором, мистером Хенли. Тот бесцеремонно разглядывал ее картины, как в сувенирном магазине.
— Вот эта мне нравится, эта — нет. Вон та — ничего. — Наконец он посмотрел на Джулию, сдвинув брови: — Вы уже давно нигде не работали, миссис Ламент.
— Растила детей, — ответила Джулия. — Троих сыновей. Все учатся у вас.
Мистер Хенли снисходительно улыбнулся:
— Так почему вы вдруг решили пойти работать, миссис Ламент?
Кровь бросилась Джулии в лицо.
— Ну, — выдавила она, — чтобы помочь мужу и не сидеть без дела.
— Миссис Ламент, ведь у вас трое детей. Наверняка забот хватает.
Директор школы натянуто улыбнулся и обещал держать с ней связь.
Через неделю Говард, дождавшись, пока дети уснут, поделился с Джулией своими опасениями:
— Милая, я думал о твоих словах насчет работы, и, знаешь, я целиком на твоей стороне…
— Конечно, знаю, Говард.
— Но вдруг кто-то из детей заболеет? И как же домашние дела? А вдруг мы надумаем переезжать? И что тогда? Мы ведь уже не будем легки на подъем!
— Милый, я вовсе не хочу мешать нашим переездам, — начала Джулия. — Но если я помогаю кормить семью, ты это учтешь, прежде чем решишь срываться с места.
Говард, собравшись с мыслями, кивнул. Джулия поняла, что раньше он над этим не задумывался. Но все же она надеялась на его здравый смысл.
— И не сомневайся, Джулия, — ответил он наконец, — такие решения мы принимаем сообща.
— Милый, я так рада твоим словам! — воскликнула Джулия, и они обнялись.
Джулия боялась, что Говард, таская семью с места на место, перестал прислушиваться к ее мнению. Но вот очередное доказательство его порядочности и крепости их брака. Трикси и Чип ни за что бы не пришли к такому согласию.
— Говард, — призналась Джулия, — вообще-то на работу меня не взяли.
У Говарда отлегло от сердца; он пожал плечами и улыбнулся.
— Не беда, — сказал он. — С теми американцами
Костер
Когда в Эйвон-Хит опадали листья, их, по традиции, жгли на костре. Говард, углубившись в историю, увлеченно рассказывал сыновьям о том, как во время эпидемий чумы сжигали мертвые тела. Близнецы слушали затаив дыхание. Джулиус сделал из своей старой одежды чучело, чтобы его сжечь, и назвал мистером Хенли — в отместку за шесть жестоких ударов по пальцам, которыми наградил его директор школы, когда Джулиус в столовой кидался желе.
А Маркус завороженно смотрел на угли в костре — светящиеся кусочки дерева, черные снаружи, багряные внутри. Он мысленно рисовал чудесный огненный мир, населенный крохотными обитателями. Любуясь огнем, Маркус подсаживался так близко к костру, что Говард то и дело одергивал его: сапоги сожжешь! Уилл, ясное дело, перепугался, когда отец оставил его за старшего. Костер уже разгорелся вовсю, стал выше голов близнецов. Джулиус нашел длинную палку и ткнул ею в мистера Хенли, распевая заклинания, чтобы огонь полыхал сильней. В воздух взвился целый сноп искр. Уилл залюбовался мерцающим вихрем и вдруг заметил невдалеке еще один костер.
— Маркус! — крикнул Уилл. Тот не отзывался. Уилл осторожно приблизился к костру, и у него упало сердце.
Костер был с руками и ногами, ладони пытались загасить пламя.
Уилл схватил брата за руку и стал возить по земле, пока не потушил огонь. Куртка и брюки Маркуса были прожжены во многих местах, от лица пахло палеными волосами, но, не считая обожженных бровей и пары залысин, он был цел и невредим.
— Что ж ты не позвал на помощь? — крикнул Уилл, поставив брата на ноги.
Маркус изумленно таращился на него. Он оглянулся на большой костер, улыбнулся.
— Если можешь жить в огне — значит, ты бессмертен.
— Ну, ты-то не бессмертный, — возразил Уилл. — Изжарился бы, как сосиска! Фу, ну от тебя и воняет!
Уилл повел братьев домой, смахивая пепел с их одежды и волос и с тревогой ожидая, что же скажет мама.
Но Джулия обратила всю злость на пострадавшего.
— Маркус! — бушевала она. — У тебя совсем ума нет? — И принялась что есть силы чистить Маркуса щеткой, будто пытаясь выколотить из него всю дурь.
Когда все легли спать, в дверь Уилла нежданно-негаданно постучался заплаканный Джулиус.
— Ты что?
— Маркус чуть не умер, — выдавил Джулиус. — Я возился с мистером Хенли и не заметил, что Маркус загорелся.
— Он жив-здоров, — успокоил его Уилл.
— Да, — всхлипнул Джулиус. — Но с кем бы я играл, если б он умер?
Уилл проводил Джулиуса в спальню близнецов. Маркус уже посапывал, приоткрыв рот. Уилл уложил плачущего Джулиуса, но тот успокоился, лишь зажав в кулачке маленького Кинг-Конга, которого дал ему Уилл. Уилл стоял на коленях возле кровати брата, пока тот не закрыл глаза.