Квинканкс. Том 1
Шрифт:
Адвокат пытается скрыть удивление.
— Вы очень проницательны, мадам. Именно-именно. Ее подозрения, конечно, ни на чем не основаны.
— Конечно.
— Есть у вас хоть малейшее представление о том, где она может быть?
— На этот счет будьте спокойны. Она в Лондоне.
— О, слава богу.
— Я виделась и разговаривала с нею в этой самой комнате не более трех недель назад.
— Тогда, пожалуйста, скажите, где она находится.
— Не так скоро, мистер Сансью. Мы должны до конца друг друга понять. Сдается мне, во время нашей последней беседы вы были не вполне искренни.
— Мадам!
— Помните,
Собеседники разглядывают друг друга в упор.
— Ответил бы, что пекусь об ее интересах в той же мере, что и вы.
Молодая вдова улыбается.
— Весьма удовлетворительный ответ. Но прежде чем я вам что-нибудь скажу, мне нужно знать, зачем вы ее ищете и на кого вы работаете.
Мистер Сансью колеблется, и она добавляет:
— Ну, мистер, Сансью, будьте откровенны. Из корпорации вас за это не исключат, вы же знаете. — Не дождавшись ответа, она произносит: — Подозреваю, что ваш патрон — мистер Сайлас Клоудир.
— Вы правы, — удивленно кивает мистер Сансью. — А поскольку вам известно это, вы должны также понимать, насколько важно для него получить документ, находящийся в распоряжении миссис Клоудир.
— Документ, — неопределенно повторят: она.
— Тот самый, которым стараются завладеть Момпессоны, потому что он лишает их прав на поместье Хафем.
Он замолкает, видя, что миссис Фортисквинс внезапно отвернулась.
— Вам нехорошо, мадам? Не позвонить ли вашей горничной?
— Нет, я здорова, спасибо. — Чуть погодя она поворачивается к мистеру Сансью. — Мистер Сансью, я вам помогу. Но должна честно признаться, что тоже не имею понятия, где сейчас находится миссис Клоудир; знаю только, что в Лондоне.
— Тогда я откровенничал с вами впустую! — зло бросает адвокат и поднимается на ноги.
— Нет, мистер Сансью. Думаю, я все же сумею вам помочь. Как я понимаю, если вы ее найдете, то получите вознаграждение от мистера Клоудира?
Мистер Сансью кивает.
— В таком случае, мы с вами, разумеется, можем достигнуть соглашения.
Он снова садится.
— Но, — продолжает она, — крайне важное условие: миссис Клоудир не должна знать о моем участии.
Собеседник бросает на нее любопытный взгляд, и она добавляет:
— О, причина коренится в давно минувших событиях. Для вас они не представляют интереса. Но есть дела, в которых наши устремления сходятся.
— Дорогая мадам, — произносит маленький адвокат, — с сегодняшнего дня ваши интересы — это мои интересы.
Глава 32
В конце ноября, так и не получив ответа из Мелторпа, мы оказались в критическом положении: у нас не было денег, чтобы заплатить квартирной хозяйке за следующую неделю. Когда до этого дошло, я стал просить матушку, чтобы она как можно скорее честно поговорила с миссис Филлибер, но она не соглашалась. Бросив искать работу, она стала апатично дожидаться в нашей маленькой комнате, где становилось все холоднее, пока не придет время идти на почту. На обратном пути она покупала что-нибудь на ужин, а также компоненты для негуса (последний поглощал
Матушка отсрочила развязку, пообещав миссис Филлибер, что деньги вот-вот придут, но однажды в начале декабря (к тому времени мы уже за неделю задолжали) квартирная хозяйка решительно явилась в нашу комнату и выпалила:
— Денег не будет, так ведь?
— Как вы можете такое говорить! — воскликнула матушка. — Я ожидаю их завтра.
— Нет, — вмешался я. — Боюсь, завтра их не будет.
— Джонни! — крикнула матушка.
— Я не жестокий человек, — сказала миссис Филлибер. — Но у меня есть свои заботы и мне нужно получать плату. — Она с любопытством огляделась. — Не может быть, чтобы вам нечего было продать.
Матушка тревожно следила за глазами хозяйки, обводившими пустую комнату; я заметил, как она схватила и упрятала злосчастный кусок шелка.
Взгляд хозяйки, совершив круг, вернулся к нам.
— За одежду, которая на вас, можно выручить несколько фунтов, — проговорила она. — Это ведь летнее платье, к чему оно, когда зима на носу? Почему бы его не продать? Могли бы заплатить мне долг и еще обзавестись кое-каким платьишком на зиму.
Матушка никак не соглашалась поменять нашу собственную одежду на вещи хуже, да еще и ношеные, но мы с хозяйкой в конце концов ее уломали.
— Позвольте, продажей займусь я, — предложила миссис Филлибер. — Увидите, я выручу куда больше вашего. Обманывать вас я не стану, обещаю.
Я ей верил, и мы согласились на том, что она возьмет себе небольшую комиссию и, конечно, плату за комнату. По ее оценке, нам, после всех вычетов, должно было остаться пять или шесть фунтов, и это была обнадеживающая новость, потому что на эти деньги мы могли некоторое время продержаться.
Мы отдали хозяйке одежду, оставшись в верхнем платье. Перекинув одежду через руку, она уже собиралась пересечь порог, но внезапно остановила пристальный взгляд на матушке.
— Эта коробочка серебряная? — Хозяйка указывала на продолговатый футляр, висевший на поясе у матушки.
— Нет, всего лишь посеребренная.
— Наверняка я смогу за нее получить фунт-другой. И кое-что за ваше кольцо. — Она подняла глаза на шею матушки. — А вот этот медальон уж точно серебряный.
Матушка испуганно схватилась за украшение.
— С ним я ни за что не расстанусь.
— Не будь дурочкой, мама, — крикнул я.
— Вот как? Нежные воспоминания? — В голосе миссис Филлибер звучало любопытное участие.
— Я… да, — выдавила из себя матушка.
Хозяйка покачала головой:
— Ладно, милочка, быть может, когда-нибудь вам придется выбирать, продать медальон или умереть от голода. И когда такой час наступит, думаю, нужно будет запросить за медальон четыре или пять фунтов. Меньше, чем на три, не соглашайтесь. Не забудьте мои слова.
Она вышла.
— Вот что, мама, — сказал я, — глупо цепляться за этот медальон.
— Как ты со мной разговариваешь, Джонни!
— Но ты не понимаешь. У нас за душой ни гроша. А деньги из Мелторпа все не приходят. — Решившись на откровенность, я выложил то, что давно уже держал в голове: — И нам нужно подумать о том, чтобы продать кодицилл сэру Персевалу.