Квинканкс. Том 1
Шрифт:
Эту тайну мы не могли разгадать.
— Теперь нам нечего ждать денег из Мелторпа, — заметил я немного погодя.
— Что же нам делать, Джонни?
— Мы должны продать медальон.
— Нет, я не могу с ним расстаться!
— Не будь дурочкой! Это всего лишь старый кусочек металла.
— Ты не понимаешь. — Голос матушки дрогнул. — Это все, что мне осталось от…
Она осеклась.
— От чего? — спросил я. Она не ответила, и я со злобой бросил: — Тогда я не знаю, что с нами станет.
— Джонни, есть ведь еще кое-что? Помнишь документ, который хотели купить
— Да, конечно. Ты говоришь о кодицилле?
— Да. Мы можем снова предложить его сэру Персевалу.
— Я думал, ты не хочешь с ним расстаться? — упрекнул я матушку. Я часто размышлял о документе и решил, что если так много народу жаждет его заполучить, то благоразумнее будет не расставаться с ним так просто.
— Это будет нелегко, потому что я дала обещание, — нерешительно продолжала матушка. — Торжественную клятву. Моему отцу. Как раз перед его смертью. Но, думаю, теперь, когда у нас ничего не осталось, он сам признал бы, что другого выхода нет.
— Мама. Мне пришла мысль. Помнишь миссис Дигвид и ее мальчика — они были у нас в позапрошлое Рождество?
— Да, конечно.
— Так вот, что, если нам их найти?
— Зачем?
— Мы теперь такие же бедные, как они. Они, по крайней мере, знают, как прожить в бедности, и мы с тобой живо должны этому научиться.
— Но как их отыскать?
— Помню, они жили на Кокс-Сквер в Спитлфилдзе; это, наверное, недалеко отсюда. Почему бы не пойти и не поискать их?
— Что ж, почему бы и нет? В конце концов, какая разница, куда пойти? И какая разница, что с нами будет? Теперь наша песенка спета.
— Хватит глупости говорить, — сердито бросил я.
Тут напускное равнодушие с нее слетело, и она расплакалась. Мне пришлось долго просить прощения, прежде чем она успокоилась. Пока она готовилась к уходу, я осуществил замысел, пришедший мне ранее: составил записку к мисс Квиллиам, где напоминал, при каких обстоятельствах мы встречались, и сообщал, что мы с матушкой находимся сейчас в Лондоне без друзей и без средств к существованию; в заключение я просил ее оставить адрес, по которому мы бы могли ее найти. Записку я отдал Нэнси, которая взялась передать ее в руки мисс Квиллиам, когда та вернется, и хранить для нас ее ответ.
На улице мы спросили у кого-то дорогу к Кокс-Сквер. Чем дальше мы заходили, тем беднее становились улицы на нашем пути, и мы совсем пали духом. В воздухе висел тяжелый сладкий запах соседней пивоварни, на каждом углу встречались пивные; полуголые ребятишки, кишевшие в сточных канавах, клянчили у нас деньги, стоило им разглядеть, как мы одеты: в этой округе даже наше убогое платье сходило за нарядное. В прохожих меня удивляли в первую очередь не поношенные одежки, а лица — бледные, землистые, часто изрытые оспой, — и глаза: у многих они были пустые, словно их обладатель перестал что-либо замечать. Меня поражало множество распухших носов и подбитых глаз; «куриная грудь», опущенные плечи, кривые ноги — все это попадалось на каждом шагу.
Ветхое жилье сменялось еще более ветхим: облупившиеся, треснувшие двери, гнилой, в зеленых отложениях камень под сломанными водосточными
На «Петтикат-лейн», [6] куда нас направили, мы обнаружили, что отсюда наш путь лежит через такой же щелевидный проход. Очутившись наконец в темном дворе, с кучами мусора в самом центре, мы обменялись изумленными взглядами.
6
Прост. Петтикоут-лейн.
— Там был шестой номер, да? — спросила матушка.
Я кивнул, потому что из-за вони не решался открыть рот. На дверях номеров не было.
— Где шестой номер? — спросил я какую-то девочку. Она указала на один из входов, с ломаными ступенями и ветхой полуоткрытой дверью. Мы вскарабкались по ступеням и постучали.
Какой-то мальчик крикнул:
— Стучите громче, лакею небось не слышно.
— Милые мои, — обратилась к нам проходившая мимо женщина. — Ступайте прямо внутрь и ищите нужную комнату.
Не зная, чего ожидать, мы ступили в темный холл. Слева была приоткрытая дверь, мы подошли к ней, и матушка крикнула:
— Миссис Дигвид?
— Входите, — отозвался женский голос.
Это нас очень ободрило, мы толкнули дверь и вошли в комнату. Женщина, находившаяся внутри, встретила нас весело и приветливо, но это была не миссис Дигвид. Лет ей было приблизительно сорок пять, одежда опрятная, лицо открытое и милое. Через ее плечо я видел комнату: светлую и чистую, небольшую, но полную народа. В углу, на самодельной кровати, спал какой-то мужчина, молодая женщина с двумя девочками готовили на огне пищу, двое детей помладше играли угольками на треснутом каменном полу перед очагом. Когда мы вошли, все с любопытством подняли глаза, но тут же вернулись к своим делам.
— Фамилия вашей семьи ведь не Дигвид? — спросил я, потому что матушка, казалось, была слишком поражена увиденным.
— Даже и не слышала о таких, — отозвалась женщина. — Наша фамилия Сакбатт.
Боковым зрением я уловил, что матушка резко повернулась ко мне, но я не шевельнулся, не желая видеть ее разочарование.
— Значит, в этом доме их нет?
Вот уж не знаю. — Женщина с интересом нас разглядывала. — Входите, присядьте. По виду вы совсем вымотались. Мег, убери вещи со скамейки.
Когда она отвернулась, матушка брезгливо сморщила нос, но я кивнул, показывая, что мы должны принять приглашение. Мы сели: я на очень ненадежный стул, а матушка на единственный приличный предмет мебели — потрепанную чиненную скамью.
— Дайте подумать. — Миссис Сакбатт начала загибать пальцы. — Здесь, внизу, Снизумы, Глатты и Мактонги. Но насчет всего остального дома не ведаю. Есть…
— Вы хотите сказать, что каждая семья занимает одну комнату? — прервала ее матушка.
— Да, — с явной гордостью кивнула миссис Сакбатт. — Здесь у нас никто не ютится по углам, хотя, как было сказано, за весь дом не ручаюсь.