Квинканкс. Том 1
Шрифт:
— Спасибо, — отвечал я. — Но нам также известно, что совсем недавно она оставила эту должность.
— Верно, — нехотя произнесла миссис Малатратт, словно бы желала подольше подержать на языке блестящие имена. — Нельзя ли узнать, с кем я имею удовольствие разговаривать?
— Наша фамилия Мелламфи.
— Если вы знакомые мисс Квиллиам, то, признаюсь, меня удивляет, что вам неизвестен ее адрес.
— Мисс Квиллиам не ожидала нашего скорого приезда в Лондон, — отозвался я, стараясь не очень отклоняться от истины. На лице хозяйки дома выразилось вежливое удивление, и
— Понятно. — Нарочито вежливый взгляд миссис Малатратт говорил о том, что она не поверила ни слову из моих объяснений.
Раз уж она нам не верит, решил я, то руки у меня развязаны, можно немного приврать.
— Мы прибыли в Лондон только сегодня, после долгой поездки. — Я упомянул название графства и добавил: — Из окрестностей Хафема, где мы с сэром Персевалом… — Я поколебался и продолжил: — Жили по соседству.
— В самом деле?
— Из-за недоразумения наш багаж отослали не по тому адресу, в другой конец Лондона. Мы отправились туда на наемном экипаже, но, когда проезжали по этой улице, я вспомнил, что, по словам мисс Квиллиам, она прежде здесь жила. Матушка очень устала, поэтому я остановил карету, чтобы спросить, нельзя ли здесь переночевать.
— Очень хорошо, — кивнула миссис Малатратт, и я, испытывая одновременно торжество и стыд (уж очень легко лилась с моего языка ложь), понял, что пусть не обманул ее, но представил объяснение, какое как раз и требовалось. — Но, простите, с поисками мисс Квиллиам я ничем вам не помогу. Как вы сказали, она покинула Момпессон-Парк прошлым летом — в конце июля, если не ошибаюсь, — и провела у меня ночь или две. Уезжая, она сказала, что сообщит адрес, куда пересылать письма, но так и не сообщила.
Значит, вам о ней ничего не известно?
— Только то, что она была здесь всего лишь две недели назад — просила меня еще немного подержать у себя два ее сундука. Я была рада ей услужить. Адреса она не оставила, но, если я правильно ее поняла, она поселилась в другом конце города.
В Вест-Энде! Я испуганно повернулся к матушке. Она не поднимала глаз, однако я поймал выразительный, но непонятный взгляд служанки. Потом та посмотрела на хозяйку — как мне показалось, с робостью и неприязнью.
Миссис Малатратт глядела оценивающе.
— Если желаете здесь переночевать, я могу сдать вам комнату, но только до завтра. Это будет стоить три шиллинга.
Я знал, что мы могли бы устроиться где-нибудь за шиллинг или восемнадцать пенсов, но искать другое пристанище было уже поздно. Матушка все так же прятала лицо в ладонях, поэтому я решился.
— Плата вперед, — добавила миссис Малатратт.
Я порылся в матушкином ридикюле и под записной книжкой и таинственной связкой бумаг нашел несколько оставшихся монет.
— Проводи их в Голубую комнату, Нэнси. — С легким кивком миссис Малатратт величественно удалилась.
Я помог матушке подняться на ноги, и мы последовали за служанкой в назначенную нам комнату — красиво обставленную, с большой кроватью и нарядными дамастными занавесками.
Нэнси отвела меня в сторону и вполголоса спросила, не
— Это была неправда, то, что она сказала.
— О чем вы?
— И это неподходящее место для вас и вашей маменьки. Сказала бы больше, да не смею. — Она выскользнула из комнаты. Вскоре она принесла нам немного хлеба и молока, но, словно бы раскаиваясь в своей откровенности, избегала моего взгляда и поспешила уйти.
С трудом я уговорил матушку немного поесть, но не смог помешать ей снова заговорить о предательстве Биссетт.
— Стоимость мебели покрыла бы все наши долги. Что же она сделала с деньгами?
— Отложим это до завтра, мама, — взмолился я. — Пора спать.
— Почему она так поступила, Джонни? — вдруг спросила она. — Я никогда ее не прощу. Никогда. После всего, что я для нее сделала.
Наконец она вытянулась на постели и погрузилась в прерывистый сон. Я лежал в бледном лунном свете, проникавшем меж занавесок, смотрел на спящую матушку и мучился дурными предчувствиями. Какая связь существовала между Биссетт и мистером Эспеншейдом? И если это она выдала наш адрес — конечно же, так оно и было, — то кто ей заплатил? И почему? Эти вопросы не давали мне спать, но позднее меня несколько раз будили грохот кареты под окнами и стук входной двери.
На следующее утро матушка как будто повеселела, но я понимал, что она намеренно старается взбодриться, и это меня раздражало. Я думал о том, как она поведет себя, когда предательство Биссетт откроется во всей полноте.
Нэнси принесла нам скудный завтрак, и я поведал матушке в точности, что произошло в доме миссис Филлибер, и подтвердил, что это Биссетт наслала на нас бейлифа.
— Значит, я была права насчет нее, — спокойно кивнула матушка.
— Да, но есть еще кое-что. С бейлифами был человек — они называли его мистер Эспеншейд, так вот, прежде я его видел.
Я описал, как он однажды следил за мной в Мелторпе, и как потом он разговаривал с Биссетт.
Матушка пришла в ужас, тем более что я так долго молчал о своих подозрениях против нашей бывшей служанки. Теперь я рассказал матушке, как после первого визита мистера Барбеллиона заподозрил, что Биссетт вступила с ним в соглашение, и как, отправясь в почтовую контору, помешал, вероятно, их беседе.
— Вот уж действительно плохие новости, Джонни. — Матушка потянулась за моей рукой. — А теперь я должна тебе кое-что сказать. Я призналась ей, что мы собираемся в Лондон.
— Ох, мама!
— Это произошло ночью, когда мы уезжали из деревни. Она так обижалась, что я скрываю от нее, куда мы едем. Я проговорилась, пока ты собирал вещи.
— И не сказала мне! — воскликнул я. — Помню, я еще удивился: когда я вернулся, она перестала злиться. Ох, мама! Наверное, она сообщила тому человеку, мистеру Эспеншейду, и он последовал за нами в Лондон.
— Конечно же нет! — воскликнула матушка.
— Ну ладно, может быть, и нет, — уступил я. — В конце концов, если наш враг и его люди знали, где мы живем, то почему они выжидали, пока ты не сообщила Биссетт адрес миссис Филлибер?