Курсант
Шрифт:
Что интересно, это решение понравилось не только самой Варваре, но и всему «ближнему кругу», состоящему из Незаменимой, Кати, Онна-Бугэйси и Медовой Змеюки. Скажу больше: в день принятия Барыни в коллектив девчата вправили ей мозги, объяснив, что в моем окружении происхождение не имеет абсолютно никакого значения, соответственно, пропасти между недавними простолюдинками и представительницами Императорских фамилий не было, нет и не будет. Вот Лаванда и не ушла в другую машину — как только я заблокировал двери и намертво затемнил стекла, помогла опустить сидения и превратить салон в одно большое лежбище, без колебаний последовала примеру девчонок, сняв всю «лишнюю» одежду, и с большим удовольствием поучаствовала в «сервировке» импровизированного стола.
Не тормозила и после сытной трапезы — после того, как опустевшие пищевые контейнеры,
…В международном аэропорту Осаки сели в двенадцать тридцать пять дня по местному времени морально готовые ко всему на свете. Однако личный порученец Императора Японии, встретивший нас перед опущенной рампой, умел не только красиво кланяться — он послал куда подальше представителей погранслужбы и таможни, сообщил, что «Изумруд» уже на подлете и вот-вот приземлится, помог доехать до нужного парковочного места и так далее.
Да, прогибался не перед нами, гайдзинами, а перед правнучкой своего господина, но при этом избавлял нас от абсолютно всех возможных проблем чуть ли не раньше, чем они возникали. Кстати, предлагал составить компанию и в покатушках по городу, но я вежливо поблагодарил за великодушие и дал понять, что визит к великому мастеру Шоичи Сакураи — это мероприятие для своих. А доехать до мастерской и вернуться обратно мы как-нибудь сумеем. Отказался и от дронов сопровождения, чтобы не превращать поездку по Осаке в очередную гонку со временем, а насладиться красотой города, который не видел даже по Сети.
Пока разводили политесы, к нам подкатил знакомый аэробус, и мы, подобрав старших, следом за машиной-лидером как-то уж очень медленно покатили к выезду с территории аэропорта. Не смогли разогнаться и за КПП — аэропорт Осаки находился в самом городе, так что мы оказались на узенькой улице, забитой малолитражками. Кнут, руливший первым «Хозяином Леса», влился в поток, а Наоки, сидящая на переднем пассажирском сидении, взяла на себя роль штурмана и, по совместительству, экскурсовода.
Ну, что я могу сказать об этой поездке? Мне показалось, что кортеж попал в другой мир — мир пяти-семиэтажных домиков, примыкающих друг к другу, крошечных магазинчиков, умопомрачительного количества кафешек, высокотехнологичных многоуровневых автостоянок и заправок, небольших тенистых парков, очень назойливой рекламы и информационных указателей с иероглифами. Здорово удивило отсутствие тротуаров на улицах и в переулках, примыкавших к дороге, по которой мы ехали. Приятно порадовали чистота и аккуратно подстриженная зелень. Шокировало засилье велосипедов, стоящих чуть ли не у каждого столба, и переизбыток туристов из Китая, попадавшихся на глаза в среднем раз в три-четыре минуты. А вот европейских лиц я так ни разу и не увидел, хотя знал, что наших в Японии должно быть немерено. Не увидел и арабов, и соотечественников Эиру. Впрочем, вполне возможно, что не повезло с районом, направлением движения и расстоянием до нужной окраины — проехав километров двенадцать, мы вырвались в очень красивые предгорья, чуть-чуть ускорились, пролетели еще пять с половиной и, миновав буддийский храм Кацуо-дзи, построенном, вроде как, за триста с лишним лет до Обретения Великих Даров, влетели в нужный поселок городского типа. А минуты через две с половиной повернули налево, заехали на довольно крутой подъем и уперлись в ворота поместья Шоичи Сакураи.
Готовя это мероприятие, матушка с Раисой Александровной не захотели полагаться на авось, поэтому с помощью Аямэ раздобыли личную айдишку мастера и предупредили его о дате и ориентировочном времени нашего приезда. Результат их предусмотрительности я увидел своими глазами — как только наши внедорожники заехали на небольшую стоянку для автомобилей клиентов, аккуратные створки медленно поползли в стороны. А секунд через сорок к нам вышел хрестоматийный Слуга в традиционном кимоно, сложил ладони перед грудью, разок поклонился и… заметил Наоки.
Как ни странно, узнал
И следующие несколько минут я чувствовал себя на костюмированном балу или в трехмерном фильме о прошлом страны Восходящего Солнца — все три «аборигена» отыгрывали какие-то роли, а мы, европейцы, не понимавшие и сотой доли происходящего, стояли с каменными лицами и смиренно ждали завершения «обмена любезностями».
Слава всем богам, включая местных, Наоки не стала затягивать процесс и в какой-то момент объяснила хозяину поместья, что мы прилетели в Осаку всего на несколько часов, чтобы порадовать поклонницу его таланта. Правда, при этом имела глупость заявить, что сопровождает своего господина, из-за чего мастеру ощутимо поплохело. Тем не менее, основной посыл он все-таки уловил, поэтому с поклонами проводил нас в просмотровый зал для Особо Важных Клиентов и лично рассказал о процессе создания каждой из двадцати шести работ, обнаружившихся за стеклянными витринами.
Кстати, под стеклянными «колбами» были не только классические нэцкэ — там были целые композиции из нескольких резных человеческих фигурок, деревья, предметы обихода и т.д., созданных с таким мастерством, что у меня регулярно захватывало дух. А Валентина Алексеевна вообще забыла обо всем на свете, кроме этих мини-шедевров — зависала перед каждой отдельно взятой работой, разглядывала, плавясь от восторга, и, конечно же, ловила каждое слово резчика до конца «экскурсии». Затем сердечно поблагодарила за очень интересный рассказ, вернулась к самой первой витрине и прикипела взглядом к нэцкэ рогатого демона, в моем личном рейтинге занявшего почетное третье место.
Как следует налюбовавшись этой фигуркой, сфокусировала внимание на скалящемся звере.
Затем залипла на «чудо-юдо» с развевающейся бородой, мелким «спутником» и двумя мелкими драконами, которому я мысленно присудил второе место.
Какое-то время стояла перед композицией, которую я мысленно назвал тремя японскими грациями.
А потом уделила немного времени какому-то божку,
богине
и лысому деду с непонятной деревяшкой в правой руке,
сокрушенно вздохнула, повернулась ко мне и жалобно захлопала ресницами:
— Лют, я в обмороке: тут почти каждая работа — шедевр!