Кукольный домик

Конопляник Станислав

Лишь шагая к лестнице вниз она проронила несколько слов:

— Запри меня ещё на пятерню, пожалуйста. Запри меня, иначе я поломаюсь.

— Уже не поломаешься.

— Нет, поломаюсь. Я знаю себя, я не могу себе доверять. Запри меня, прошу тебя!

— Хорошо-хорошо, мне не сложно.

— И не слушай моих уговоров.

— А вот это сложнее. Но я постараюсь.

Мы шли вниз по лестнице, потом через коридор к следующей, потом на второй этаж к камере. Там я усадил девушку, медленно приходящую в себя. Убедившись,

что она в порядке, я уже собрался уходить.

— Стой! Можно Курт иногда будет приходить ко мне?

— Нет, — без раздумий заявил я.

Марьяна нахмурилась.

— Но ты же говорил, что это наши проблемы.

— Ты сказала тебя запереть на пять дней.

— Нет, не надо меня запирать! Ты вынудил меня! Это всё ты виноват! — подскочила она и метнулась к двери, но дверь уже была закрыта, а я с другой стороны. — Гарри, ты манипулятор, ты заставляешь говорить то, что хочешь услышать! Я тебя ненавижу! Я взрослый человек, я могу передумать. Выпусти меня отсюда!

Гнев сменился слезами.

— Ну выпусти… Ну пожалуйста… Я хочу домо-ой…

С тяжёлым сердцем я ушёл из подземелий.

Всю ночь, прорабатывая иллюзии, которые работали бы и в астрале, я думал о Марьяне. В ней борются две сущности: прожигающая жизнь и заботящаяся о выживании. Они включаются в борьбу друг с другом. Если бы меня спросили, нужно ли избавиться от той, которая прожигает жизнь, я бы ответил, что нет, не нужно. Ведь прожигающая свою жизнь Марьяна — это тоже Марьяна. Она состоит из двух частей — та причина, почему я её выпустил.

— Сильфида, как считаешь, может я не имею права решать, как Марьяне распоряжаться жизнью?

— Нимфы распоряжаются. Тому, кто понравился, я бы дала целого оленя, а кто гадкий был, того могла в болота заманить. Был один странный тип, богомерзкой тварью меня обозвал, — Сильфида пожала плечами. — Не проснулся.

— Ты описываешь обидчивость, — поправил её я. — Ты не решала судьбы, ты давала сдачи.

— Я давала оленей, они были мне аллоцированы целым списком, а я могла их удалять, могла дарить, могла размножать, могла перемещать, — принялась втолковывать мне Сильфида.

— И что? Я что-то запрещаю, я влезаю в чужую жизнь, беру ответственность больше, чем за эту самую жизнь берёт ответственность человек. Это неправильно.

Кольцо было несогласно с моим выводом.

— И ты молчи, ты вообще просто кольцо. Откуда тебе знать, что правильно, а что неправильно?

— А тебе откуда? — отозвалась Сильфида. — Судя по данным, имеющимся в моём распоряжении, правильно и неправильно лишь условные конструкции, описываемые в рамках сложившейся социальной концепции.

— Да знаю я.

Я отмахнулся от разговора, который сам же и затеял и достал книгу про Безымянный, пролистывая её и запоминая более чётко. Идей, что делать дальше, не было, от чего хотелось ругаться.

Судя по моему внутреннему состоянию я терпеть не мог чужие планы, в которые меня не посвящали. При этом мне скормили предсказания, мной пытается командовать кольцо, мне выдали книжку и не сказали, что делать дальше.

Может всё же у меня самого получится сообразить? Я принялся в голове совмещать страницы и увязывать факты обо всём, что здесь было описано.

— Мрака —

Мертвец был в предвкушении, даже сердце билось. Уже прошло достаточно времени, чтобы Гарри разгадал его послание, чтобы отправился в Анатор, нашёл книгу и прикарманил её себе, разглядывая долгими вечерами, а может быть ночами. Но без сказки, без того, чтобы знать, что искать, она бесполезна.

Хотя?..

А если он вдруг вычитает сказку из астрала? Шанс крайне мал, потому что сказку знают только несколько человек, но шанс есть.

А если решит проверить, как книга была создана? Чары очень сложные, из разряда высших чар познания, однако и этот вариант исключать нельзя.

А если он вдруг догадается и отправится на поиски кукольного домика самостоятельно? Ну и пусть.

А что, если он не повёлся? Что, если он умнее, нежели Мрака рассчитывает?

Хотел бы император собранной из кусочков морозной империи знать наверняка, чем этот прохиндей сейчас занимается.

— Гарри —

Марионетка за пять нитей подвешена, каждая к своему пальцу — это история про кольца. Я посмотрел на своё с огненным камнем в огранке. Пять нитей, следовательно, развивая аналогию, и колец должно быть пять. Вот они нарисованы. А вот кукольный домик — это вроде как место силы, ещё один божественный конструкт.

Есть ЭннИрил — обитель эльфов, есть Анатор, есть Коркитус — заснеженный, холодный и дымный, есть Шавадур Агуж — главное поселение из колонии Ришта, есть ещё Ладдинбург, Оксильбург, Таненсонт и ещё восемь в княжестве Врана и Ишиох в Штагре — все нарисованы по несколько на страницу и подписаны. Кукольного домика нету.

Есть Замок Древней, есть Пик Птицы Грома, есть Пик Ветров, есть Башня Хаоса, а кукольного домика нету.

Есть нарисованная Радя Натис, нарисованная Нода Эйвенстаэль, нарисованный Мрака Интали Коринус де Коркитус Кире, нарисованный Ишиан Рихар и нарисованный Агерн фон Иген. Но ни Безымянного, ни Чёрного, ни единой зацепки.

Ближе к утру я закрыл книгу, наполненный неудовлетворением и принялся изучать заклинание астральной иллюзии, которое не получалось. Закончил я тем, что в процессе экспериментов я пролетел через астрал с шестнадцатого этажа вниз, набрал приличную скорость, выпал на тринадцатый этаж и пошёл, потирая копчик, обдумывать бренность бытия.