Кукольный домик
Шрифт:
Если доработать план, наложить не иллюзию, а галлюцинацию, то можно предстать в двух образах сразу, но сколько будет свидетелей такого пришествия? План, если честно, пока выглядит сомнительным.
А что, собственно, сейчас будет? Меня поведут на суд, в котором я выкручусь, оправдаюсь, что я не демон. Но под удар попали верящие в меня как в Хранителя Аленоя, прежде всего они будут сосланы на рудники только за то, что верят в меня. Что же получается, я — Хранитель Заключённых? Впрочем может и не так плохо. Вопрос в том, будут ли после этого в меня верить?
Ответ — нет. Я бы не
Аэльи всё ещё плакали и причитали. Особенно те семеро, которых нужно было казнить. Рыцари выдвинулись во всех направлениях из всех деревень в одно и то же время. Вот же Кинур, всё продумал!
А ежели просто отбить своих? Тех, кто ближе к Эрлоэну и рудникам я отобью сам, для других будет больше времени. Это, конечно, противостояние с серьёзным противником и серьёзными последствиями, зато как вариант удастся захватить власть над всем Аленоем и избавиться от заносчивого Кинура, который, видя во мне помеху к собственному восхождению к власти, пытается меня всеми силами изжить. Или это не он? Или виной всему всё же тот высокомерный алхимик по имени Микель?
Я сидел и взгляд мой всё ещё направлен был вглубь меня — решения проблемы не было, а ведь что-то вертелось на самом краешке моего сознания. Будто как с демоном в пустыне — одной стрелой в глаз решить исход всей битвы. Будто как с суккубой в крепости, когда один командный удар избавил всех от проблем. Ну почти. Однако сейчас передо мной были не демоны, а низушки, люди и эльфы. И закон, который играл против меня.
— Эдмунд де мон Саро —
Женщина сидела на земле, рыдая в голос. Она держала на коленях голову ребёнка с мертвым лицом и открытыми, устремлёнными в пустоту глазами. Глаза его были широко раскрыты, губы скривились в гримасе ужаса, в таком состоянии. В котором он встретил смерть, он и остался. Женщина раскачивалась взад и вперёд, постоянно причитая.
— Поднимай её, — бросил сэр Вильгельм, обращаясь к Эдмунду.
Тот посмотрел на своего командира с укором.
— Не стоит притворяться, что тебе до них есть дело. У нас приказ. Поднимай её и заковывай в цепь.
— Сэр Вильгельм, женщина только что потеряла сына, нужно дать её похоронить ребёнка.
— Как тебя зовут? — спросил Вильгельм у несчастной.
— Ы-ы, — протянула женщина и икнула. — Вы изверги!
— Отвечай на вопрос, — навис он над ней. Эдмунд боялся, что ещё немного, и сэр Вильгельм опустится до рукоприкладства.
— Камилла, великодушный сэр, — сдерживая всхлипы отозвалась женщина.
— Камилла, у тебя есть муж?
Она захлопала глазами, быстро закивала.
— Тогда он и похоронит ребёнка, — пожал плечами Вильгельм.
Камилла взвыла пуще прежнего, прижимая бледное тело к груди. Капельки слёз падали мёртвому ребёнку на лицо. Её дёрнули за локоть. Камилла посмотрела Вильгельму в глаза, после перевела взгляд на Эдмунда и вдруг изменилась в лице.
— Это Гарри во всём виноват! Это его вина!
Она встала, кидая сына на пол так, что голова его с чавкающим звуком ударилась о землю.
— Гарри — демон. Он играл нашими
Она стала кричать. К ней подбежал какой-то полуэльф и попытался что-то нашептать на ухо.
— Ни черта ты не понимаешь! — крикнула она на своего мужа. — Он отобрал Кима в вечное рабство. Служители Беллатора говорили покаяться, но он так и не покаялся и теперь будет служить Гарри после смерти!
Она закрыла лицо руками, окончательно обезумев и начала бессвязно выть. Её муж плакал вместе с ней, переводя взгляд с мертвеца и обратно на свою кричащую и заламывающую руки жену, которой сквайр умудрился вдеть ногу в железные кандалы.
Ужас, творящийся вокруг, был хуже сражений, пережитых Эдмундом.
Глава 20. Ишиох
— Энейя —
Гоб остановился, зарычал что-то и замахал лапищами, потом сделал ещё пару неуверенных шагов и снова зарычал. Аш подорвался и выскочил из ящика. Энейя последовала за ним.
Слетев с демона на каменистую почву, она задрала голову: вокруг были скалы. Они находились в ущелье, которое сужалось до десяти амреллов (45 метров). Бурые скальные породы возвышались непреодолимыми гигантами, закрывая собой солнце. Не смотря на то, что до ночи было ещё далеко, в ущелье царили бесконечные сумерки.
Вперёд уходила скалистая тропа, по краям заваленная большими и маленькими камнями. Ни цветов, ни травы, ни даже лишайника в этом месте не было, на столько оно пропитано было грязью. Зато бесярня росла прямо у подножия: ветвистое и мясистое пульсирующее дерево, раскинувшее свои ветви-дуги в разные стороны, и каждая ветвь заканчивалась либо челюстями, сейчас сомкнутыми и похожими на маленькую бабочку, либо набухшей куколкой, которая вскоре вырастет, превратившись в голодное и злое зубастое создание.
Там, где ущелье сужалось, была выстроена стена из огромных валунов. Неизвестно, что было раньше: нападали камни и в них прорубили стену, либо же из камней эту стену составили. На страже стояли высокие и статные демоны в тяжёлой стальной броне с копьями и щитами в руках. Ишиох лежал за этими стенами.
— Интересно, как демоны надевают шлема? — задала вслух мучивший её вопрос эльфийка.
Аш повернулся, посмотрел на неё с недопониманием.
— Ну им ведь рога мешают, верно?
Тифлинг что-то гортанно пророкотал, будто крикнул на Гоба. Гоб ответил неохотно и сел на задницу, вытянул вперёд свои лапы.
Аш с Энейей не спеша пошли к воротам.
— У этих, смотрите, Темноликая, шлем из нескольких частей и защёлкивается на лбу, — пояснил Аш, обращаясь к эльфийке. — Одна часть — узкая полоса стали для защиты черепа, к ней крепится затылок и два виска, дальше переносица, и если надо ко всему прочему — забрало. Всё стягивается ремешком.
— А не проще ли рога обрезать?
— Проще вообще без шлема, — подумал вслух Аш. Он-то был без шлема, хоть и в кожаной броне, что неплохо защищала от режущих. — Один у меня есть в карауле, в шеломе ходит. Наверное обрезает рога себе.