Кукольный домик
Шрифт:
Две длинные очереди и ещё одна короткая. Главный упал замертво, другой схватился за живот — латы может и не пробило, но дух выбило. Третий рванул в сторону, но не успел — пуля угодила ему в закрытое забрало и шея хрустнула, не выдержав мощи. Сквайеры, не одетые в полную броню, падали словно подкошенные, вопили, орали, проклинали это место.
— Мы будем говорить с вами о том, что если никто не сможет рассказать, что место проклятый, то никто и не узнать, — нахмурился Ворвус.
«Отрекись», —
— Уже поздно, сэр, — проронил Ворвус и, пиная ногой раненного, вогнал ему пулю в голову.
Кажется они с Баргуром только что начали войну.
— Гертруда Штольнбах —
— Что значит людей увели? — повысил голос на низушка, облачённого в походные одежды господин Штольнбах. Голос его был грозным, гулким, сочетающимся с внешностью аристократа. Гертруда с первого взгляда влюбилась в этот образ и прийдя работать служанкой вдруг передумала, став его женой, и не зря.
В поместье царила вечерняя полутьма. Витражи сияли в закатной мгле. В убранном, но тёмном зале не было никого, кроме сидящего за столом господина Штольнбах со своей супругой и стоящего поодаль наёмника-низушка по имени Шума, который медленно терял самообладание. Господин Штольнбах отложил еду и пристально наблюдал за реакцией наёмника.
— В Адон Аум был переполох, господин. Вначале рыцари Беллатора, по словам очевидцев, решили казнить… — затараторил низушек.
— Последовательно, пожалуйста, — попросил Штольнбах.
Гертруда сидела, словно лом проглотила. У её мужа его подданные были всегда превыше всего, а тут случилось нечто, что она не смогла предвидеть, хотя это её прямая задача прознавать обо всём эдаком.
Низушек Шума во всех подробностях принялся пересказывать события, поведав про то, что якобы рыцари якобы признали якобы Гарри якобы демоном. Бред какой-то, в который верилось с трудом. Но дальше действия говорили сами за себя. Всех причастных к Гарри хотели вначале казнить, а потом пришёл некто гильдмастер и наместник самого Трумы Ваада, козырнул его именем и всё переиначил, потому никого и не казнили.
— Как его звали? — подала голос Гертруда, пробегаясь в голове списком по всем высокопоставленным особам, а эта просто обязана была быть таковой.
— Аюс Витус, если мне не изменяет память.
Гертруда кивнула. Всё стало ещё запутаннее. Вольф Штольнбах посмотрел на жену.
— Мы можем что-либо предпринять в данной ситуации в рамках закона?
— Раз Аюс Витус не смог, то и мы не сможем. Мне нужно собираться и в экстренном порядке выдвигаться к Раде. Я уверена, что она даже не в курсе происходящего.
Вольф кивнул, отпуская Шуму.
Когда они остались наедине, правитель Адон Аума осунулся, на лице
— Выкладывай, — вздохнул он.
— Нет никакого Аюса Витуса на позиции гильдмастера, — на одном дыхании выдала Гертруда, оставшись довольной собой. — И Гарри никакой не демон, это уж точно. Славный малый, я бы сказала. Немного скользкий. Ты его видел совсем недавно.
— Тот странный парень, который со мной разговаривал, будто я простолюдин?
— Это просто стиль общения такой, — раздалось из угла.
В темноте появился всадник сразу с конём. Да не простым, а костяным.
— Про нечистую силу говорят, что её стоит только помянуть, и она уже тут как тут, — нахмурился Вольф. — Господин граф, Вам везёт, что я не суеверный.
Гарри кивнул.
— Я прекрасно слышал, что у вас происходит в деревне, но думаю, что самое интересное вы всё же пропустили.
Он подошёл к длинному столу, ничего не касаясь. Одет он был в походный плащ, на поясе меч с вычурной гардой, руки без перчаток даже для верховой езды.
— Что-то, что ты собираешься передать лично? — хохотнула Гертруда, стараясь его смутить.
— Это не то, за чем я приехал, но думал, вам будет интересно. Если нет, тогда…
— Интересно, — аж подпрыгнула Гертруда. — Кто такой Аюс Витус?
— Человек, которого не было и не будет, но он спас ваших сельчан. А вот в других поселениях я насчитал тринадцать убитых, среди которых и мои люди. Так вышло, что меня признали демоном.
— И как так вышло? Не потому ли, что ты кичился бессмертием? — кольнула его Гертруда.
— Демоны не бессмертны, — с укором произнёс он. — И я не хочу сейчас вдаваться в подробности того, кто прав, а кто нет.
Только сейчас Гертруда увидела то, чего никогда не замечала на лице Гарри — нетерпение. Оно скрывалось умело, но Гертруда была не так проста и могла легко распознать людские эмоции, а Гарри был просто человеком. Ему не терпелось сделать «что»?
— Говори зачем пришёл! — грозно пошла в наступление женщина, вставая из-за стола.
— Да ещё и незваным, — добавил Вольф.
— За незванность приношу свои извинения, — внешне спокойно отозвался Гарри. — Мне нужен пергамент и чернило.
— Всего-то? — наигранно удивилась журналист. — Но не будет ли это значить, что мы оказываем помощь демону? — всё ещё пыталась она его уязвить.
Гарри лишь вздохнул, причём Гертруде показалось, что он играет. И тут вдруг она задумалась, а может быть его нетерпение — это тоже лишь игра? Если да, то игра мастера.
— К сожалению или к счастью, у меня есть время, чтобы препираться. Можно мне присесть за стол?