Кукольный домик
Шрифт:
Во сне перед поездкой алхимик много ворочался, ему мешало сбитое одеяло, ему мешал душный воздух, а стоило открыть форточку он мигом замерзал. В голову раз за разом лезли поганые мысли и стоило начать погружаться в сон, его одолевал сковывающий страх. К утру алхимик всё же провалился в некое подобие дрёмы, прокручивая во сне образами момент, когда Гарри повёл аэльев на штурм, и тот сумбур, что творился тогда у крепости. Заклинание за заклинанием: без пиктограмм, без слов, без помощи и
Образы смешивались, растворялись в его памяти. Он видел девочку с бледным лицом и большими тёмными глазами. С ножом в руке. По лезвию ножа капала кровь, прорастая алыми цветами у её ног.
— Что ты хотел? — махнула она ему.
Микель неуверенно шагнул вперёд, но остался на том же расстоянии.
— Ты реальна? Или это лишь мой сон?
— Могу палец тебе отрезать, чтоб было подтверждение моей реальности, — скривилась девочка. — Ты очень громко думаешь о Сёстрах. Ты и твои друзья.
И тут Микель понял, кто перед ним.
— Великая Адельгейда, — шлёпнулся он на колени, чувствуя себя мельче ничтожной песчинки. — Один вопрос у меня есть: правда ли то, что о тебе пишут твои хронисты, о Великая?
— Всё до единого слова правда, — хищно ухмыльнулась она. — Ты слышал Сестёр?
Микель сглотнул. Он был уверен, что если солжёт, то об этом узнают, а если скажет правду, то эта правда не понравится Владычице Алой Империи.
Вместо ответа алхимик лишь покачал головой и весь затрясся от напряжения.
— Значит ты всё делаешь в угоду им, — уверенно заявила девочка и вытерла нож о край белого платья.
Микель открыл глаза и ощутил тошноту. Всё стало ещё запутаннее.
Оси телеги скрипели.
Уве остался в Аэглир Лоэй, не став спорить с учителем — идеальный ученик, посланный судьбой.
Уильям придерживал вожжи и покрикивал на лошадей. Микель же сидел на краю телеги и не замечал ни ясного неба над головой, ни просохшей дороги под ногами. Перед его взором были стекающие капли крови. В какую игру он ввязался?
— А чего вы так резко рванули, господин алхимик? — спросил вдруг Уильям.
— А? — вышел из транса Микель. — Дело сверхсрочное в Анаторе у меня, — выкрикнул он, а под нос буркнул: — Хаос не прощает ошибок.
Солнце слепило, в голове гудело от напряжения, прохладный ветер ошпаривал кожу, холодил мочки. Неожиданные трели птиц раздражали, били по ушам. И оси телеги — они скрипели. Микель тяжело дышал, сжимая кулаки.
— Если я не слышал Сестёр, то поступаю в их угоду. А если бы услышал, мог бы я отказаться? А вдруг кто-то другой услышал и попытается меня остановить? Я ведь приношу Хаосу вред тем, что избавляюсь от его воплощения. Или всё же я делаю Хаосу услугу? Какую? Избавляя Хаос от Хаоса? Несуразица какая-то. Как раз в стиле Хаоса.
Микель откинулся на спину, глядя в бездонное и холодное, пустое
И как лист на ветру он дрожал, раз за разом прогоняя у себя в голове, что он будет говорить гроссмейстеру-графу Кинуру, второму человеку после княгини Ради Натис.
— Здравствуйте, Кинур. У меня есть доказательство… Нет, у меня есть… Вы бы не хотели смерти Гарри?
— Нет, — ответит Кинур. И что тогда?
Тогда нужно так:
— У меня есть нечто, что Вас определённо заинтересует. Бумага, доказывающая, что Гарри не является человеком.
— И кто же он?
— Бессмертная сущность из Хаоса, способная уничтожить мир.
— А раз он бессмертный, то как с ним справиться?
Хороший вопрос. Может быть словить и заковать в цепи? Удержат ли цепи того, кто захватил Нуриен Юндил без помощи пиктограмм? Нужно избегать подобных вопросов. Может быть у служителя Беллатора есть пару козырей в рукаве. И вот Кинур спросит:
— И кто же он?
— Сущность из Хаоса, подвергающая мир опасности. Вот доказательства и моё экспертное мнение.
Кинур умеет читать?
Что за глупости!? Конечно граф умеет читать, он из благородных мужей.
Для него бумага, наверное, слишком сложная.
— Выглядит логично, благодарю Вас. Как эксперт, Вы возглавите корпус инквизиции и приведёте приговор в исполнение.
Какой приговор? Он ещё не сказал про приговор.
— Конечно же с такими тварями нужно разбираться быстро и жёстко, — сказал бы он вначале. — Кому как ни нам знать об этом?
Микель почувствовал, что руки его вспотели. Он перепроверил, с ним ли бумага. Он развернул её, ещё раз прочитал, увидел кривую букву, стал думать, что подумает про него господин граф, когда тоже заметит эту кривую букву, а ведь он обязательно заметит, тут Микель не сомневался.
Уильям достал из телеги заготовленные дрова, распалил костёр не сходя с тропы, прямо посреди дороги, достал флягу и, отхлебнув, уселся на чурку, глядя в огонь. Микель тоже смотрел в огонь, ёжась от ледяного ветра.
— Последние дуновения Тёмной ханты, — проронил Уильям. — Весна почти взяла своё.
Деревья постепенно распускали почки, а в хлевах во всю резвились маленькие багушки. Очередной круг жизни, как наверняка сказал бы бородатый и улыбающийся Агжан.
— Поделитесь тайной, что за дело у Вас в Анаторе, господин Алхимик.