Кукольный домик
Шрифт:
Она вновь легла ему на колени.
— Быть лордом в демоническом гнезде, — стал объяснять Аш, — это знать всё и всё видеть, но всегда понимать, что кто-то сверху может откусить твою голову просто потому, что ему так захотелось. У Ишиана абсолютная власть над каждым, кроме Като.
— Ты же можешь сопротивляться приказам.
— Это так, госпожа Темноликая. Энейя, — произнёс он, смакуя её имя. Ей показалось, что в голосе демона звучала доля нежности. — Приказа Друштабада, приказа Асии, приказа даже Като, хоть это и потребует значительных усилий, но не приказа
— Ты убьёшь себя если он прикажет?
— У меня не будет иного выбора, — кивнул тифлинг.
Справедливо и честно. Может забрать этого громилу с собой?
Глава 18. Хаос не прощает ошибок
— Микель Эдамотт —
— 1-ый день Ханты Деток —
Состояние эйфории внезапно сменилось состоянием тревоги. Как обманутый, который начинает осознавать, что его водят за нос. В ушах то и дело звучал мягкий и бархатистый голос Инги: «Хаос не прощает ошибок». А что, если его задержка в Аэглир Лоэй — ошибка. Но Аэглир Лоэй ни в какие сравнения не шёл ни с Эрлоэну, ни с Груваалем, ни с Аннуриеном — сказочная страна радости и веселья.
Вина за то, что, возможно, через каких-то пару дней Гарри воплотится и его уже ничто не удержит, а Микель здесь и веселится на Празднике Жизни, накатывала, словно пролитый кипяток, но непонятная сила удерживала алхимика на месте. Он ждал знака.
В шумном кабаке было полно народу. Небольшое здание с трудом вместило в себя всю ту толпу, что сейчас здесь собралась — вечером, в первый день Праздника Жизни. Столы ломились от всего, что не доели за зиму, выгребали остатки пива, а многие знающие заказывали «мутную огненную воду», после которой хмелеешь очень быстро.
Микель сидел за столом в окружении привычной уже компании. По часовой стрелке: Уве Лэнг, увязавшийся за ним в путешествие, Алекс — местный чародей с лысым черепом, мощными скулами и тощими татуированными руками, Уильям — плечистый купец с аккуратной бородкой и тоненькими усиками, придирчиво рассматривающий свои ногти, и красавица Инга с забавными очками консервами на голове по правую руку от Микеля. К ней он питал особо тёплые чувства.
— Ну вот я и говорю, — вещал Алекс, — что с этим Хаосом нужно кончать. Хаос — это сраное бесячье дерьмо сраного бесячьего дерьма. Все беды от него. Как ты ещё объяснишь, что меня сюда занесло? У меня было всё: работа, друзья, женщина…
— Началось, — закатил глаза Уильям. — У тебя есть и работа, и друзья, и женщина здесь.
Микель ощутил укол ревности. Он умом понимал, что Инга ему не принадлежала, но так хотелось думать, что она теперь только его. И понимал он так же, что Микель уйдёт, а Алекс останется с Ингой.
— А теперь что? Посмотри на меня? — будто не услышал Алекс, продолжая возмущаться. — Безымянный — это дыра. Это само по себе порождение Хаоса.
В таком ключе Микель не думал и стоило ему только
Алекс был уже весьма подпитый, с красным носом и щеками, он рассказывал историю за историей.
— Меня выгнали с четырёх работ, — показал он три пальца. — И с четвёртой знаете за что?
Инга знала, Уильям тоже судя по всему, но Алекс, начавший жаловаться, был уже неостановим.
— Хаос сжёг дом, в котором я работал! Пришёл я, значит, устанавливать водяной насос, у меня был рабочий дух в специальной коробке. Я перепроверил трижды, — показал он два пальца, — что это тот дух, что надо. А там делов на пять минут.
— Что такое минута? — спросил Уве.
— Это как долька, — тут же пояснил Микель.
— Ну и принялся я колупаться, а там! — он рыгнул, отпил ещё из своей кружки. — Ржавчина, Тинэбрис её побрал, и этот, как его… Мох! Ну я всё счистил, я же профессионал! Всё собрал, всё проверил, как обычно, трижды, — показал он четыре пальца, — и подсоединил духа. А тот ка-ак пыхнет, огонь со всех щелей полез. Я мигом протре… Э-э, я вылетел через окно, чтоб самому не поджариться, вот такая вот история.
— А эти татуировки нужны чтоб от духов защищаться? — решил поинтересоваться абсолютно трезвый Микель у пьяного Алекса.
За него ответила Инга:
— Это чтоб баб кадрить. Многим нравятся парни с татуировками, — она подмигнула и Алекс самодовольно хмыкнул, а Микеля ошпарило от накатившей ревности. Да как она смеет ему подмигивать и с ним хихикать?
— Нет, что ты говоришь, женщина? Это магия. Но на всякий случай. У меня здесь пять, — он помахал тремя пальцами перед лицом, — заклинаний на са-амый крайний случай. Пиктограммистика — самая сильная магия на всём белом свете!
— Самая сильная магия — божественная, — с грустью сообщила Инга.
— Инга, красавица наша, — обратился к ней Уильям, придирчиво изучая кутикулки на своих пальцах, — а спой нам про свой дом.
Таверна мигом затихла, стоило фразе разлететься. Люди зашептались. Мужики принялись улыбаться и подбадривающе что-то выкрикивали русой курносой Инге, а та хмурила бровки, не собираясь так легко сдаваться, и лишь теребила большие очки-консервы у себя на голове. Женская же часть коллектива пыталась заткнуть мужскую, завидуя такому вниманию.
Инга натянула на нос очки-консервы, достала из-под стола гитару, вскочила на стол, чтоб всем были лучше видны её стройные ноги, скинула ногой пустую кружку пива, прошлась по струнам и запела.
То была песня про боль и печаль, про кашель и песок, про голод и страх. Мягкий голос с поставленными высокими нотами и нежная мелодия повествовали о жестокой судьбе, отравленных реках, полных людских тел и легенде о гневе богов, уничтоживших мир.
Хаос не прощает ошибок.
Микель получил свой знак, твёрдо решив, что завтра отправляется в Анатор.