Кудесник

Салиас Евгений Андреевич

Через две недели все, по-видимому, было благополучно. Эли снова была давно у Алексея и жила с Лизой, и все были счастливы, но чуялось что-то недоброе в ближайшем будущем.

Гроза эта явилась. Прискакал в Париж курьер из Мадрида и привез депешу в посольство для передачи г-же Эли д'Оливас, в которой объявлялось ей, что она королевским декретом лишена своего имущества ввиду странности поступков особы такой знатной фамилии.

XII

Это известие было ударом для всех, но подействовало на всех различно. Эли упала духом, сделавшись нищей. Алексей упрекал себя в опрометчивом

поведении и боялся за чувство к нему юной невесты, всего лишившейся из-за него. Зато Иоанна воспрянула духом и даже повлияла на кудесника и мага. Калиостро после объяснения с Алексеем колебался и не решался на его просьбу ехать в Россию. Он даже не знал, что именно ему делать, чтобы помочь новому другу, будучи в России.

Энергичная Иоанна рассеяла сомнения мага, все придумала, за все бралась и даже сама вызвалась ехать в Россию вместе с ними. Но ехать не иначе как под «эгидой» самой королевы.

Вопрос о путешествии был решен вдруг на квартире Алексея благодаря влиянию Иоанны.

— Я думал, что граф Калиостро один в таком мудреном деле всесилен, — сказал Алексей. — Оказывается, что и вы, графиня, такой же маг, такая же волшебница, как и он.

План действий в России, который Иоанна передала наедине кудеснику, повлиял на него решительно. Но ни он, ни графиня ни слова не объяснили самому Алексею.

Однажды, через неделю после известия о декрете испанского короля, все, казалось, расстроившего, графиня и Калиостро окончательно условились ехать в Россию.

— Ну, Иоанна! — сказала она сама себе, уезжая от кудесника. — Я тобой довольна! На этот раз, кажется, не оборвется… Не сорвется с удочки золотая рыбка!

В тот же вечер Иоанна вызвала к себе единственного наперсника, который оставался у нее теперь со смертью Канара.

Вильет явился тотчас же, Иоанна впустила его и, ни слова не говоря, стала смотреть ему в лицо. Она улыбалась, глаза ее блестели ярко, лицо было красивее, чем когда-либо; по всей фигуре ее Вильет увидел, что Иоанна под впечатлением какого-то радостного события.

— Признаюсь, не ожидал! — выговорил Вильет. — Все шло так скверно, и этот несчастный Канар, и этот глупый Уазмон… Неужели ваша интрига так сложна, что и они погибли по вашей воле и именно через их погибель ваше дело устраивается? Неужели вы ими пожертвовали обоими для успеха? Ведь это страшно! Этак, пожалуй, для успеха вашего дела понадобится и моя смерть.

Иоанна рассмеялась громко:

— Ну нет, мой милый Вильет, это уже вы перехитрили! Таких нет у меня дел, для успеха которых я должна жертвовать моим главным помощником. Напротив, то дело рухнуло вместе с гибелью Уазмона и Канара. Но я скажу, как часто говорила: сметена одна паутина, начинай другую. La trame est d'ejou'ee — vive la trame!

— Как? Неужели за несколько дней вы уже успели состряпать новый план и начать новое дело?!

— Да. И такое, которое кончится успехом непременно. Но я должна искренно сознаться, что теперь стала помогать мне фортуна. Слушайте!

И Иоанна подробно передала приятелю все, что порешила делать вместе с Калиостро в Петербурге, зная уже теперь все, даже мельчайшие подробности, о положении и обстоятельствах Норича — графа Зарубовского.

— Ну-с, теперь понимаете, мой милый Вильет, что еще после побега испанки противодействовать стало бессмысленно. Я поскорее перебежала в неприятельский лагерь. Так бывает всегда на войне. Когда ряды сражающихся с врагом редеют, то многие падают, но остающиеся в живых или бегут

от врага, или отдаются в плен. Во втором, конечно, есть немалая доля риска; но вы знаете, что я не из тех борцов, которые бегут с поля сражения. Так как я не была убита и не хотела бежать, что же мне оставалось делать? Отдаться в плен неприятелю. И вот я отдалась. Меня пленили, но и я пленила. Да еще как пленила.

— Этому я и не удивляюсь и не сомневаюсь! — рассмеялся Вильет.

— Да, мой любезный! Если бы вы знали, что это за дети! Что это за ребята! Один наивнее другого. Подобрать трех молодых существ, такого мальчишку и таких двух девочек, право, можно было только нарочно, ради шутки. И вот если вы мне поможете, то мы, хоть и не скоро, хоть и после очень трудных предприятий, все-таки добьемся цели и успокоимся на лаврах… А лавры наши будут золотые и бриллиантовые! Но теперь вся сила в вас.

— Что же прикажете?

— Мне нужно, любезный Вильет, две записки. Или, лучше сказать, одну записку и одно письмо от королевы.

— Опять от королевы, — рассмеялся Вильет.

— Да.

— Почему же не от короля?

— Нет, пока с нас довольно и королевы.

И красавица и ее приятель звонко рассмеялись.

— Какого же содержания должны быть записка и письмо?

— В записке на мое имя пускай королева напишет, что готова все для меня сделать и что это, собственно говоря, пустое дело. В письме на имя русской императрицы…

— О-го! — воскликнул Вильет. — Это уже серьезнее…

— Да, письмо должно быть к Екатерине…

— И дойдет до нее… Или только пролежит у вас в кармане?..

— Конечно, передастся императрице. Но это не ваше дело… Ну-с? Какое содержание записки? Ее нужно иметь тотчас же для этих детей.

— Позвольте прочитать, чтобы не ошибиться.

И Вильет другим голосом, как бы читая, произнес:

— Дорогая графиня! С удовольствием готова служить вам. Ведь вы знаете, как я люблю вас. Просьба ваша легко исполнима, и я с удовольствием… — Вильет остановился и прибавил, — сделаю это или попрошу короля сделать.

Иоанна подумала и вымолвила:

— Нет, уж лучше сошлемся на короля. — И она прибавила другим голосом: — И я попрошу короля.

Затем Иоанна сделала своей ручкой крючок и зигзаг по воздуху.

— Marie Antoinette de France! — произнес Вильет. — Точка!.. А внизу: скрепил тайный и неведомый ни ей, ни кому-либо другому, кроме графини Ламот, секретарь королевский: барон Рето де ла Вильет.

— Нет, уж скрепы этого секретаря не нужно, — рассмеялась Иоанна. — Ну-с! А затем, письмо королевы к русской императрице понадобится позднее. Теперь же слушайте главное. Тотчас займитесь другим, более важным делом. Это будет несколько мудренее, но для вас все-таки нетрудно. Нужен патент на звание лейтенанта мушкетеров королевы.

— Тому же Норичу?

— Разумеется.

— Да, это будет потруднее. Нужна печать, нужен бланк со всякими глупыми формальностями и арабесками. За этим, пожалуй, провозишься две недели… Позвольте! — вдруг воскликнул Вильет. — Ведь патент этот понадобится, быть может, не в Париже. Не во Франции должен он предъявляться?

— Конечно нет. Вот наивный человек! — воскликнула Иоанна, пожимая плечами. — Да вы глупеете, мой друг! Каким же образом может кто бы то ни было в самом Париже показывать подложный патент на звание лейтенанта мушкетеров королевы, когда весь ее конвой, а не только офицеры — все наперечет и всем известны в лицо. Вы глупеете, мой друг.