Кудесник
Шрифт:
— Поеду. Да поеду. Что ж? Был же я в Аравии, в Египте и Палестине. Петербург отсюда не дальше. Вдобавок, я могу принести пользу нашему Обществу египетских масонов. Я могу учредить на берегах Невы масонскую ложу, пользуясь покровительством такого монарха, как Екатерина Великая.
Алексей, уже отчасти с надеждой в сердце, начал свою исповедь и рассказал загадочному и всесильному магу всю свою жизнь, всю горькую судьбу.
XI
Между тем хлопоты графини Ламот не увенчались успехом. Через три дня после своего исчезновения
То же самое подробнее передала ей и графиня Ламот, по мнению которой Эли следовало побывать у тетки и объясниться с ней лично, упросить, смягчить ее.
— Никогда! Я отсюда не выйду никуда! — отозвалась Эли. — Меня схватят и силой запрут, а потом увезут в Испанию.
Иоанна помолчала, борясь сама с собой, и наконец заговорила:
— Решаете ли вы это бесповоротно — оставаться и не мириться с теткой, не уступать ей? — спросила она.
— Да.
— Вы ни за что не согласитесь порвать связи с господином Норичем и забыть его?
— Ни за что… Это нелепый… извините, вопрос.
— Никогда?
— Никогда на свете! Я люблю его. Только после этого несчастного случая, благодаря моей нерешительности и этому злодеянию, я узнала и поняла, как я люблю его. Если б он умер, я думаю, что я или пошла бы в монастырь, или отравилась здесь же, не выходя отсюда.
— Это решено? Это кончено? — приставала Иоанна. — Бесповоротно решено?
Эли пожала плечами, отвернулась от нее и отошла.
— В таком случае я как друг предупреждаю вас, что через два часа здесь будут приставы королевские под командой полицейского агента и при участии секретаря испанского посольства…
— Зачем?! — воскликнула девушка, вспыхнув.
— Взять вас силой и увезти домой.
— Верно ли это? — резко произнесла Эли.
— Мне это сказала сама маркиза. Секретарь же был у нее при мне и получил от нее письменное разрешение на это насилие.
Эли вынула из кармана маленький и тонкий стилет в ножнах, нечто вроде большой иглы, и произнесла дрогнувшим голосом.
— Вот!.. Только не для них, а для себя… Меня увезут мертвую.
— Это безумие, мое дитя, — сказала Иоанна. — И если вы решились окончательно не уступать, то не так надо действовать. Надо иное… Это ребячество.
— Что же?
— Я помогу вам. Убить себя немудрено. Надо скрыться. Бежать. И сейчас.
— Куда?! Меня всюду найдут по повелению короля.
— Всюду… Кроме того места, которое я вам дам убежищем.
— Кто? Вы?
— Да.
Эли приблизилась, собираясь уже поцеловать графиню, но вдруг отступила и пристально поглядела ей в глаза.
— А если… Я боюсь…
— Что?
— Если вы сами…
Наступило молчание. Иоанна улыбнулась.
— Если я вас сама выдам полиции. Это вы хотите сказать? — вымолвила Иоанна смеясь.
—
— Тогда вы и зарежьтесь при измене моей этим стилетом. Все равно здесь сейчас при появлении полиции или через час, через день у меня.
Не слова эти, а тон голоса графини подействовал на Эли.
— Я вам даю слово испанской грандессы, что я воткну этот стилет прямо себе в сердце, если вы меня выдадите! — пылко и грозно промолвила Эли.
— А я вам даю честное слово французской графини, — отозвалась Иоанна, — что я вас укрою от опекунши, от полицейских, от короля и его повелений, от всего мира.
Эли протянула руку графине и доверчиво улыбнулась.
— Тогда нечего терять время. Прощайтесь и едемте ко мне! — сказала Иоанна.
Эли быстро направилась к Алексею в горницу и через несколько мгновений снова появилась со слезами на глазах, но с воодушевленным румяным лицом.
— Едемте, графиня. Я сказала сейчас Алеку, что никогда не забуду вашего дела — этой помощи. Ведь буду же я когда-нибудь его женой и свободна, чтобы распоряжаться моим состоянием. Тогда мы сочтемся.
Через несколько минут карета графини Ламот отъезжала, увозя обеих женщин.
Иоанна, конечно, не играла и не обманывала Эли.
Через час после их отъезда в квартире капрала Норича была полиция, а при них чиновник, отряженный депутатом от испанского посольства.
Они обыскали дом. Алексей спокойно их встретил и еще спокойнее отвечал на допрос.
«Маркиза Эли Кампо д'Оливас была в его квартире. Она его невеста. Теперь, узнав о готовящемся насилии ее опекунши, она скрылась. Куда? Он не знает. А если бы и знал, то не сказал бы. Когда он вполне устроит свои дела, то они обвенчаются по обрядам двух религий».
Все это Алексей просил передать от его имени самой маркизе Ангустиас.
Полиция удалилась, но молодой и добродушный секретарь посольства остался и весело, любезно стал беседовать с Алексеем.
Они оба понравились друг другу.
Секретарь, конечно, знал Эли довольно хорошо и был ее поклонником в числе многих других. Он прямо, простодушно заявил Алексею, что завидует его счастью — быть любимым такой красавицей и богачкой.
На прощание молодой человек сказал:
— Вот мой совет вам. Я, заметьте, кое-что знаю о намерениях старой опекунши… Esta maldecida duena tia, эта проклятая дуэнья тетка вас погубит, если вы обвенчаетесь тотчас. Состояние все будет ей принадлежать, а жена ваша — нищая. Обождите год или полтора совершеннолетия юной маркизы и тогда венчайтесь. Тогда по закону она получит из рук дуэньи все состояние.
— Какая же разница? Таков разве закон? — спросил Алексей.
— Я вам повторяю слова нашего посланника.
Через несколько дней после этого разговора Алексей и Эли, скрытая в притоне Иоанны, узнали, что маркиза Ангустиас выехала из Парижа в Испанию, а на имя госпожи д'Оливас была доставлена на квартиру Норича бумага из посольства, в которой было сказано, что г-жа маркиза Ангустиас Кампо д'Оливас уехала в Мадрид просить короля Карла III дозволить ей принять законные меры, чтобы остановить от безумных поступков представительницу одной из знатнейших фамилий Испании.