Кудесник
Шрифт:
— Спасибо этому злодею… Кажется, я умираю…
Конечно, мальчуган бросился бежать со всех ног, тем более что заслышал шаги прохожих.
Иоанна после этого известия была совершенно поражена. В смерти Уазмона не было ничего невероятного, но почти одновременная смерть — и от руки одного и того же человека — ее наперсника поразила ее. Вдобавок этот Канар, готовый всегда зарезать всякого по первому приказанию госпожи Реми, был ей необходим.
Вечером Иоанна несколько успокоилась, и, когда ей доложили о даме, которая желает видеть ее немедленно, но не говорит своего имени, Иоанна, уже овладев собой, могла принять неизвестную гостью.
Она вошла к графине и, сбросив шляпку с вуалью, тотчас же, не имея сил сказать ни слова, с рыданием упала на диван.
Узнав гостью, Иоанна выпрямилась, скрестила руки на груди и выговорила холодно:
— Так вы пришли плакать ко мне? Вы это могли бы сделать дома.
Но Лоренца не слыхала или не понимала слов. Как истая итальянка, она продолжала рыдать, ломала руки, хватала себя за голову и чуть не рвала на себе волосы.
Иоанна, простояв несколько мгновений как статуя над этой женщиной, пораженной горем, спокойно отошла и села в отдалении. Когда Лоренца вдоволь наплакалась, Иоанна обратилась к ней так же холодно:
— Ну-с, наплакались? Теперь скажите мне, зачем вы пожаловали?.. Тело его лежит не у меня на квартире; хоронить его будут не здесь, а помочь воскресить его я не могу. Я могу только подослать к вам другого такого же красивого юношу… но мне теперь не до вас, мне теперь некогда… Что ж вам от меня угодно?
— Я любила его, — проговорила Лоренца с отчаянием, — первый раз в жизни… Поймите!..
— Мне совершенно не нужно и не любопытно знать, любили ли вы в первый раз или в десятый — все это до меня не касается. Скажу вам только, что вы не должны чересчур отчаиваться и оплакивать убитого. Он не любил вас или, лучше сказать, любил по моему приказанию.
И Иоанна безжалостно, жестоко, в коротких, но резких выражениях рассказала Лоренце всю оборотную сторону истории ее любви, объясняя всю комедию, которую разыграл с ней Уазмон, даже не по собственному желанию, а по ее приказанию.
Несчастная женщина, слушая графиню, оцепенела и как бы застыла от грубого и незаслуженного удара прямо в сердце.
— Правда ли все это? — глухо выговорила наконец Лоренца.
— Какая же цель мне лгать, — небрежно отозвалась Иоанна. — Успокойтесь и утешьтесь! Если вы будете продолжать так же верно служить мне по отношению к вашему мужу, то я обещаю достать вам другого, не хуже Уазмона.
— О! — воскликнула Лоренца, — как можете вы, красивая и молодая женщина, говорить такие возмущающие душу слова! Я не думала, что вы такая бессердечная и безнравственная! Пускай я была игрушкой вашей, но я все-таки любила его.
Лоренца поднялась порывисто с дивана, схватила свою шляпку и двинулась к дверям.
Иоанна рассмеялась громко, встала и выговорила:
— Зачем же вы приходили, синьора Лоренца? Вы думали, что мы обе вместе поплачем о судьбе погибшего в цвете лет дурака, который, не умея держать шпаги в руках, отправился мериться силами с бретером [8] .
8
Заядлый дуэлянт, задира. Ред.
Иоанна хотела продолжать свои насмешки и над убитым, и над итальянкой, но Лоренца вдруг внезапным жестом прекратила злоязычие Иоанны.
— Вот… Я забыла… Мне не до того… Я забыла… Я пришла с письмом от мужа, которое он не хотел посылать
— О! Только вы, итальянки, способны на это! — воскликнула Иоанна, почти вырывая письмо из рук Лоренцы. — Только вы, итальянки, можете час целый выть в гостиной и даже не сказать ни полслова о том, что есть письмо.
Иоанна быстро стала читать письмо Калиостро и, видя, что Лоренца выходит, остановила ее.
— Подождите!.. А ответ?
— Ответа никакого! — с рыданьем вымолвила Лоренца уже за дверью.
— Глупая! — невольно вырвалось у Иоанны.
IX
Письмо нового друга Иоанны окончательно свалило с ног твердую духом женщину. При известии о гибели Уазмона первая мысль в голове Иоанны была мечта о замене Уазмона другим молодым человеком в качестве претендента маркизы д'Оливас.
«Я найду другого, — думалось ей, — который будет искуснее Уазмона и, быть может, победит капризную испанку — и все дело может поправиться».
Теперь письмо Калиостро разрушило этот новый, созревающий в ее голове план.
Кудесник извещал о невероятных, неожиданных приключениях; одно она знала, а от другого не устояла и упала на тот же диван, где мгновение назад лежала рыдающая Лоренца.
Первое известие состояло в том, что молодой человек, новый знакомый графа Калиостро, лежит раненый довольно опасно каким-то злодеем. «Это приключение, — говорил Калиостро, — для графини Ламот не любопытно: но второе должно интересовать ее, ибо в квартире раненого молодого человека находится сама юная маркиза д'Оливас. Что тут делать? Рассудите и скажите!» — кончалось письмо Калиостро.
Иоанна долго просидела неподвижно на диване, скомкав письмо, безмолвно, с одной лишь злобой на сердце.
— Все рухнуло, все кончено! — повторяла она про себя. — Это не действительность, а какой-то сон, отвратительный сон… Это какая-то глупая сказка из тех глупых сказок со всякой чертовщиной, которые рассказываются детям глупыми няньками. Еще два дня только назад казалось, что остается несколько дней до полной удачи, а сегодня, будто в какой глупой сказке, все магически перевернулось кверху дном. Уазмон убит. Лихой убийца Канар тоже убит; но этого всего мало для беспощадной судьбы. Ей нужно еще, чтобы последний удар опытного Канара был неудачен и чтобы русский проходимец остался жив. Наконец, злой судьбе благоутодно, чтобы девчонка сбежала на квартиру этого чужеземца… Очевидно, что ввиду скандала старая тетка-опекунша должна согласиться на этот брак… А я? Что ж мне-то делать? — И Иоанна снова приблизила письмо к глазам, снова прочла: — «Что делать? Рассудите и скажите!»
Всю ночь просидела или проходила из угла в угол в своей спальне решительная и предприимчивая женщина. На рассвете она легла спать, несколько успокоенная. Она рассудила, что ей делать, и решилась так же твердо, не падая духом, взяться за новое дело, за новое мудреное предприятие.
— Ведь говорится же, — шутила она, уже засыпая, — le roi est mort — vive le roi!.. [9] Ну, я скажу: la trame est d'ejou'ee — vive la trame! Если все нити одной паутины порваны и унесены вихрем — надо начать ткать новую крепчайшую паутину.
9
Король умер — да здравствует король! (фр.). Ред.