Кудесник
Шрифт:
— Правда ваша, глупею. Но если патент нужен для иных чужеземных стран, то я полагаю, графиня, что нечего заниматься и хлопотать о мелочах. Всякая бумажонка в другой стране прослывет за мушкетерский патент.
— Однако все-таки нужно соблюдение почти всего, что полагается. Вы забываете, что во всякой стране есть представители Франции — посланники и их канцелярии. Что, если наш патент попадет в руки нашего посланника, такого же француза, как мы?
— Ну в таком случае делать нечего… Будем делать такой документ, около которого и настоящий покажется подложным. Я всегда вспоминаю при этом случай со мной в Амстердаме.
— Нечего рассказывать. Догадываюсь и так! — рассмеялась Иоанна. — У приятеля был настоящий паспорт, а у вас подложный. Его засадили в тюрьму, заподозрив фальшивый вид, а вас с подложным не тронули?
— Почти что так, графиня.
— Тем лучше для нас, Вильет, если подобные случаи возможны. Ну, до свидания. Отправляйтесь и за работу. С завтрашнего утра я начинаю свое, вы начинайте свое. Мне нужна крупная сумма для моего путешествия в Россию. А моего банкира уже нет более в живых, поэтому мое дело будет мудренее. Но вы свое ведите шибче, без проволочек.
Вильет стоял не двигаясь и как-то переминался на месте. Иоанна пристально взглянула ему в лицо и после короткой паузы выговорила:
— Денег?.. Вижу!..
— Да, милая графиня. Если есть, пожалуйста… Вы не подумайте, что я…
— Нечего мне думать. А если я что о вас и подумаю, то не вам двумя словами меня разубедить! — резко произнесла Иоанна.
— Нет, право, я не потому прошу, что нужно начинать дело, я и без того попросил бы, я окончательно без гроша…
— Хорошо… хорошо! За этим дело не станет. Но вспомните, что тот, кто пополнял мою кассу, недавно пополнил ее в последний раз. Кто теперь будет пополнять ее? — почти грустно выговорила Иоанна.
— Бедный Канар! — произнес Вильет.
— Конечно, бедный… Но я еще беднее! — пошутила Иоанна и, отворив стол, достала несколько червонцев и выкинула их на стол.
— Еще пять, — произнес Вильет, сосчитав червонцы, — если возможно, ради Бога. Ну хоть три…
— Это невозможно, — твердо выговорила Иоанна. — Иначе у меня мало останется. Ну вот один еще так и быть.
И, опустив руку в шкатулку, она снова выкинула на стол червонец.
Вильет взял его со стола, но тотчас же приблизил к глазам и качнул головой.
— Что вы смотрите? На нем кровь?
— Кажется…
— И без вас знаю. Что же прикажете? Обмывать самой золото, которое мне приносят? Какой вы стали неженка! Вы, может быть, не желаете взять? — презрительно усмехнулась Иоанна.
— Ах, нет! Почему же? — расхохотался весело Вильет.
XIII
В начале марта месяца из Парижа по дороге на Сен-Дени выезжало пять экипажей сановных и богатых, по-видимому, путешественников.
В трех экипажах сидели сами путники, в двух остальных, простых, фургонах шла их кладь — десятки сундуков и ящиков.
Начатый путь должен был длиться по крайней мере три недели с остановками и отдыхами в больших городах Франции и бесчисленных немецких государствах — королевствах, герцогствах и княжествах.
В одном экипаже ехал Калиостро с женой и любимым камердинером Джеральди, в другом — капрал Норич с сестрой и невестой, в третьем — графиня Ламот с приятелем, бароном Вильетом, и с пожилой наперсницей Розой. Путники, конечно, часто пересаживались друг к другу в гости, и путь коротался веселой болтовней,
Алексей не захотел оставить в Париже своей невесты и сестры. Первой оставаться одной было опасно. Ее могли всегда, насильно захватив, препроводить в Испанию. Вторая поклялась когда-то при первой несчастной поездке брата в Москву не расставаться с ним никогда.
Алексей надеялся, что на этот раз его путешествие будет удачнее. Да и можно было надеяться благодаря всему, что устроила для него волшебница, графиня Ламот.
Она передала «господину Норичу от королевы французской» ни более ни менее как рекомендательное письмо к всероссийской монархине, в котором просила ее обратить свое милостивое внимание на господина Норича. Королева просила царицу войти в роковое положение молодого человека и помочь ей облегчить его участь. Если царица согласится дать ему как своему подданному и урожденцу России какой-либо чин придворный, то она. королева, будет иметь возможность выхлопотать ему еще больше у короля-супруга.
Этим был обязан Алексей чародейке Иоанне!
На пути, где они остановились на три дня, явилось новое чудо и тоже благодаря той же графине. Их догнал курьер из Версаля и передал капралу Норичу патент на чин лейтенанта мушкетеров королевы. Алексей был поражен, но и тронут до глубины души. Иоанна объяснила ему, что патент должен был быть ему передан еще при отъезде из Парижа, но что Людовик XVI вследствие какого-то непонятного упрямства долго противился принятию чужеземца в конвой королевы.
— Ну, теперь нет сомнения, — воскликнул Калиостро, — что monsieur le mousquetaire de la reine [10] отвоюет в России свои права и вернется в Париж mousquetaire comte Zaroubowky!.. [11]
XIV
Весеннее солнце ярко сияло, озаряя теплыми лучами большой город, покрытый слоем желто-серого тающего снега; только посередине этого города расстилалась равнина, ярко-белая, серебристая, кое-где отливавшая алмазами в солнечных лучах. Эта равнина ожидала со дня на день момента, чтобы всколыхнуться, ожить, как бы вздохнуть и двинуться, зашуметь и забушевать, поднимая хрустальные глыбы льда и неудержимым потоком унося их в море. И тогда эта белая равнина превратится в широкую, как озеро, реку, омывающую берега северной столицы.
10
Мушкетер королевы (фр.). Ред.
11
Мушкетером графом Зарубовским (фр.). Ред.
Этот город, созданный на болотах, которому нет еще пока и одного столетия, уже отражается в волнах широкой реки красивыми затейливыми зданиями, дворцами, башнями. В нем среди густого разнохарактерного населения из туземцев, чужеземцев и инородцев уже пестреют и блестят мундиры многочисленного придворного круга и многих гвардейских полков. Город этот меньше Парижа, но чище. Здесь раздольнее, здесь больше простора! На солнечной стороне пологого берега реки, еще не закованной в гранит, кое-где пробивается весенняя зелень под стекающей ручейками водой.