Куда уходит вчера
Шрифт:
— Ещё трое сегодня и не менее десятка — завтра. Дальше я предпочёл не спрашивать.
Горожан можно было понять. Для подавляющего большинства из них Шайр оставался местом легендарным, логовищем бессчётных напастей; местом, откуда злая воля направляла удары по югу. И вот в Меорн возвращаются не просто те, кто видел штурм цитадели зла, но те, кто лично участвовал в её разрушении! Тут же путешественники пошли нарасхват. В молодости Ривллим многое бы отдал за подобный триумф. Теперь же он не ощущал ничего, кроме усталости и неловкости: он знал, как оно случилось на самом деле.
— Я этого
— Нельзя.
— А если я всё равно не приду?
— Из — под земли выкопают. Мы тут теперь ожившая легенда. В особенности ты…
— Убедил, — Фиар горестно махнула рукой. — Уже сил нет таинственно улыбаться на все эти намёки.
Глаза Ривллима широко открылись.
— Не понял… что за намёки?
— Всех очень интересует моя дальнейшая жизнь. Какая я молодая и красивая… Как, у меня нет супруга? И даже мыслей таких нет? И пошло — поехало. Только что в очередь не становятся.
Воин расхохотался, не обращая внимания на взгляд, который метнула в него девушка.
— Но ведь ты действительно очень красивая, хелауа. Ты знаешь об этом?
Фиар подозрительно воззрилась на него.
— Уж не собираешься ли ты поучаствовать в обустройстве моей личной жизни?
— Я бы с удовольствием, — Ривллим никак не мог унять одолевавшее его веселье. — Только мне страшно. И что, с самого утра донимают? — Фиар попыталась куда — то ускользнуть, едва поняла, что дело пахнет торжеством в их честь. Видимо, не удалось…
— Сказал тоже — с утра! Это ещё с Оль — Алиора тянется. Пока до озера добиралась, раз десять останавливали. Ну, песня у них у всех одинаковая. Последнего я слушала дольше всех: он, бедняга, действительно собирался сделать ради меня всё, что угодно. Жаль только, меня не спросил. А у остальных на лице было чётко написано, что им нужно на самом деле.
— И что с ними стало? — Ривллим прекратил смеяться.
— Откуда мне знать, — пожала девушка плечами. — Какие у них делались лица, когда я говорила всё, что о них думаю, — впервые за вечер Фиар улыбнулась. Хищная вышла улыбка. — Так, говоришь, я красивая? — Она стремительно уселась в кресле, оказавшись нос к носу с воином. Волосы взметнулись вокруг неё чёрным вихрем и вновь улеглись тяжёлой текучей лентой.
Вопрос застал Ривллима врасплох.
— Да, разумеется. Странно, что за тобой полгорода хвостом не ходит.
Фиар продолжала улыбаться, глядя Ривллиму в глаза и чуть прищурившись.
— У тебя скверная привычка: ты почти всегда говоришь то, что думаешь. Но, по крайней мере, ты не пытаешься думать за меня…
— Я уже попробовал думать за тебя, — воин безнадёжно махнул рукой. — Готовься, через полчаса пришлют почётный эскорт. И не огорчайся: говорят, у градоправителя превосходный повар.
— Да, приятные стороны бывают почти во всём, — согласилась Фиар. — Но сынок у него — скотина отменная. Ох, что я ему скажу сегодня…
— Почему бы не сделать вид, что тебе по душе его ухаживания?
— Это мысль, — Фиар тихо хлопнула в ладони и рассмеялась. — С масляными глазками он выглядит ещё большим идиотом. Но пусть только попробует ещё раз подстеречь меня в укромном месте!
Надо поскорее убираться из города,
Вечер прошёл блестяще. Фиар безукоризненно улыбалась и была сама обходительность. Ривллим надеялся, что лишь одному ему виден огонь, горящий в глубине её глаз и насмешка во взгляде.
Приём утомил их настолько, что проснулись они далеко за полдень. Тяжелее всего пришлось Ривллиму, которому досаждала головная боль и постоянно одолевала зевота. Фиар, напротив, выглядела возмутительно бодрой. Как всегда.
Хвала милостивой Повелительнице, что десять влиятельных семей города объединили усилия и устроили один общий вечер в их честь. Хотя бы потому, что суток оказалось бы слишком мало (во — первых), а терпение Фиар истощалось со сказочной быстротой (во — вторых). То, что ей вроде бы пришёлся по душе сын правителя, не убавило пыла остальных. Кроме того, несколько менестрелей уже принялись создавать стихотворные и песенные варианты повествования о падении Шайра. Ривллима это забавляло, у Фиар вызывало явное отвращение.
Фиар остановилась у сайира: вторгаться же в дом к сайиру означало искушать судьбу. Все понимали, что девушка находится у Ривллима под покровительством и Фиар, осознав это, при первом же удобном случае улизнула. Пришлось воину отдуваться за двоих.
В конце концов, и он обрёл долгожданную свободу. И понял, что любой ценой надо поднять девушке настроение, иначе завтрашний день окажется непрерывным кошмаром.
Может, собрать вещи прямо сейчас и выступить на ночь глядя? Лично у Ривллима такая мысль большого восторга не вызвала. Но иначе конца торжествам не будет. Да и сколько можно обещать покинуть город «в ближайшем будущем», чтобы заняться «неотложными делами»?
…Как он и ожидал, идея отправиться в путь этой же ночью немедленно привела Фиар в отличное расположение духа. Правда, она скривилась, увидев на столе огромное количество цветов и подарков от своих почитателей.
— От кого это? — поинтересовалась она. Ривллим объяснил.
— Выкинуть, — отозвалась девушка немедленно. — Тоже мне — на память! Боюсь, что приятных воспоминаний от Меорна у меня не останется.
— Совсем? — Ривллим уже не улыбался. Ему отчего — то стало грустно.
— Если мы задержимся хоть на день, то никаких.
— Ладно, — вздохнул воин и принялся подниматься в себе в комнату. — Выкидывай сама, если хочешь. В конце концов, это тебе подарили. Кстати — от чистого сердца, без скрытого умысла.
Фиар что — то хотела возразить, но поглядела в глаза Ривллиму и промолчала.
— Куда мы направляемся? — спросила Фиар. Идти пришлось задворками, время от времени натыкаясь на злобных цепных псов. Раза два Фиар едва не укусили.
— К Камню, — отозвался он. В своей походной одежде ему гораздо привычнее. Военная форма этого Меорна, хоть и защищает, тяжела и неудобна. Ривллим разместил мечи так, чтобы до Кошачьего Глаза было проще добраться: на нём проклятий нет.