Крысоlоvе

Пунш Ева

как-то проснувшись, хозяин обнаружил на кухне систему дуршлагов, ситечек, баночек и кастрюлек – все было уляпано квасным суслом, попросил объяснить – в чем дело, я честно сказала, что до 3 часов ночи я его процеживала и переливала, процеживала и переливала, но к 3 часам ночи – оно меня победило.

хозяин уточнил – значит ли эта победа, что сусло остается жить с нами?

на второй день на ужин – запекла в духовке курицу, и ее мы ели два дня.

потом я делала «типа плов» в чугунном казане – и его, мне кажется, мы ели еще дня три.

практически каждый день –

пекла слоеные или просто дрожжевые открытые пироги – с ветчиной или беконом или с тунцом – с томатом, сыром, луком пореем. присыпала тмином, льняными семечками или кориандром, зеленью и пармезаном.

если не делала пирогов – пекла песочное печенье или жарила толстые дрожжевые оладьи, которые ели с грушевым и малиновым вареньем.

запекала неошкуренную картошку в духовке, нарезав ее на четыре части длинными ломтями, посыпала укропом, луком и сыром, сбрызгивала оливковым маслом. к картошке была селедка.

еще я сделала – кастрюлю оливье, по моим прикидкам (по ингредиентам) – килограммов 5—6,

сделала в самой большой кастрюле, которая нашлась в доме. кастрюля была ярко-желтая в красный крупный горох.

при мне оливье еще не было съедено.

курицу, которая отдала нам бульон и осталась сиротливо-вареной,– потушила в томате с луком и кореньями – и велела отварить к ней макарон.

завтраки – это была отдельная история, на завтрак мы никогда не ели «остатки ужина», а делали – яичницы или омлеты в хлебе, или я запекала яйца с зеленью в слоеном тесте. или яйца-пашот и пшеничные гренки с сыром.

манную кашу варила – шоколадную, на какао.

два раза я не готовила завтрак – готовили мне, никто и никогда не сумел разбудить меня готовым завтраком. даже если я в гостях.

пили – кофе с молоком, черный чай с черносмородиновым листом и свежей мятой или лимоном, зеленый с жасмином, яблочный и томатный сок, много минеральной воды архыз, ну и вышеупомянутый квас.

из алкоголя – пили – нефильтрованное светлое или имбирное пиво, по вечерам гуляли с ним и с зажженными факелами вокруг пруда, из питера я привезла: настойку на бруснике, и орехово-сухофруктовую, крепкий и сладкий бальзам, ежевичную запеканку, а на месте сделала настойки из тархуна и черносмородиновых листьев.

два раза пили холодный токай-фурминт, кажется один раз покупали коньяк, и еще допили какой-то вологодский горький бальзам (я его в чай лила).

в общем, мы объедались так, что по вечерам – тяжело лежали на диване и пялились в телевизор. я даже впервые в жизни посмотрела 17 мгновений весны.

а по утрам пускали мыльные пузыри – все какая гимнастика.

и вот с этими мыльными пузырями – из меня и вылетело слово – «стоп!».

это я раньше думала, что я так несчастна без него, что вот приеду – и сразу стану счастливой.

но по ночам я все так же уходила курить и плакать на балкон, и понимала, что рядом с ним я еще острее несчастна и одинока, нежели когда одна.

X

В качестве эпиграфа:

Однажды три друга-охотника

жили,Одежды у каждого – некуда деть.Поэтому двое раздетыми были,А третьему нечего было надеть.Патронов у каждого столько бывало,Что с ружьями просто случилась беда:Одно без патронов никак не стреляло,А два не заряжены были всегда.Пошли как-то раз те друзья на охоту,И каждый в огромного зайца попал.Но двух из убитых они упустили,А третий убитый – от них убежал.(....)

Стихи из репертуара «Радионяни»

Сергей пришел в себя через неделю. Врач районной больнички – позвонил и сообщил об этом Виктору. И к нему не просто вернулось сознание, он действительно пришел в себя, его перевели из реанимации в обычную палату и даже по секрету сказали, что если товарищ захочет его транспортировать в больницу поприличнее, то местное начальство закроет на этот факт глаза.

Так что Виктор ехал Сергея – забирать. В Питере он уже договорился и с больницей, и с врачом. Отдельная палата, круглосуточные сиделки. Все в порядке.

«Пора завязывать уже окончательно с групповыми развлечениями,– думал по дороге Виктор, преодолевая снежные заносы на разбитых сельских дорогах.– Выезжать пару раз в год одному и только на зайца, завести собаку, а лучше даже парочку. Но никаких компаний, пьяных бравых охотников, случайных выстрелов и прочей мути».

Споткнувшись мыслью на «случайном выстреле» – Виктор помрачнел. Вчера у него состоялась довольно неприятная беседа с майором Коломейчуком. Тот вызывал его – как единственно доступного свидетеля. Накануне им были получены результаты баллистической экспертизы.

Пуля, прервавшая жизнь Коляна, не имела отношения ни к одному из конфискованных у горе-охотников ружей.

Роковая пуля была выпущена из пистолета, предположительно – из макарова, что и вовсе было удивительно. Ни у кого из присутствующих на той злополучной охоте – никакого пистолета не значилось. Тем более уж макарова.

Разговор получился тяжелый, нудный, как и сам майор.

Колян погиб, Макс погиб, Сергей в реанимации. В живых и здоровых, а тем более среди годных для допроса, числился один Виктор, он же и ответственный по охоте за всю команду.

– Как и при каких обстоятельствах вы познакомились с каждым?

Обстоятельства были простые – в охотничьем клубе отмечалось начало осеннего сезона. Праздничное застолье, шумное веселье, Виктор случайно оказался за столом, где сидел Колян с Сергеем, позднее к ним присоединился и Макс.

Было это совсем недавно – прошедшей осенью. До этого они, конечно, встречались в клубе, но представлены друг другу не были, виделись мельком.

– Почему вы позвали к себе в команду именно этих людей?