Крылья мрака

Гир Тильда

— Но тогда почему ваш поселок именно к северу от скал, а не к югу? — недоуменно спросил брат Лэльдо. — Скалы могли бы создать дополнительную защиту, разве не так?

— Не так, — ответил Десимус. — Там, где есть этот сплав, трава плохо растет, вообще все плохо растет. Ни коз прокормить, ни огород развести. А с южной стороны залежи начинаются прямо от гряды, сплошные. А с этой стороны по-другому, я уже сказал. Ну, и поселки расположены на участках, где металла нет.

— Я что-то не вижу никаких огородов, — озадаченно сказал эливенер, оглядываясь.

Десимус засмеялся.

— И не

увидишь. Они скрыты за камнями. Вон за той частью гряды, — он махнул когтистой рукой, показывая на восток, — там не слишком высоко — несколько долинок с хорошей почвой, растет все, как на дрожжах. И козам туда не добраться. Они же все моментально слопают, только не угляди за ними!

— Интересно… — пробормотал эливенер и оглянулся на кошку, хранившую подозрительно долгое молчание. — Лэса, ты не заснула?

— Нет, — тут же откликнулась иир'ова. — А спроси-ка у него, кто коз пасет? Кто-то один, или все по очереди? С ними ведь нужно целый день рядом находиться, насколько я поняла, так?

Уловив по мысленному тону Лэсы, что ей в голову пришла какая-то неординарная идея, брат Лэльдо задал предложенный кошкой вопрос пастуху. Десимус сразу погрустнел.

Оказалось, что быть пастухом, или шить обувь и одежду, или выращивать овощи — позор по понятиям народа суртов. В пастухи отправляют тех, кто не способен ни отыскивать залежи руды, ни выплавлять железо, ни изготовлять сплавы, ни ковать и так далее. То есть полностью лишен дара управляться с металлами.

Обычно такими неудачными получаются дети начиная с десятого. Поэтому большинство семей старается ограничиться меньшим количеством потомков. Ну, а если уж так получилось, что родился на свет бездарь — ему прямая дорога в пастухи, сапожники либо в огородники. Обычно на огороды отправляют девочек, а к козам — мальчиков. И те, и другие обречены оставаться бессемейными, потому что жениться между собой бездарям запрещено законом, чтобы не плодили себе подобных. Вот и вся история.

— Погоди-ка, — сообразил вдруг Лэльдо, — а разве у вас и женщины с металлом работают?

— Конечно, — кивнул пастух. — Они делают чеканку на разных вещах, а еще золотом занимаются — ювелирные украшения, скань, ну, и так далее. Малые формы. И самоцветы огранивают.

— Да, не повезло тебе, — посочувствовал молодому сурту эливенер. — И что, ты больше ничем не занимаешься, только коз пасешь?

— Нет, почему же, — немножко даже обиделся Десимус. — Я ложки точу из дерева и другую посуду, горшки умею лепить и обжигать, и расписываю их красиво, минеральными красками. Эмаль новую сам придумал, чтобы чашки и тарелки наряднее стали. Ну, и еще кое-что могу. Только железо мне не дается.

— Ну и ну, — покачал головой эливенер. — Да у нас в Республике Метс тебя бы на руках носили за такие таланты!

— А далеко эта ваша республика? — заинтересовался молодой сурт.

— Далеко, к сожалению, за океаном, на другом материке. Ну, я думаю, и в Европе есть места, где тебя оценят по достоинству. Почему бы всем «бездарям» не объединиться и не основать свой город, например?

— Да многие и уходят, — сказал Десимус. — Не знаю, где они селятся, но слышал, что неплохо устроились. Но это

там, дома, в Холмистой стране. А я-то уже здесь родился. Куда я пойду? Нас тут пока что всего шестеро неудачников. Что мы можем против птиц и ящеров?

— Да ведь птицы, наверное, не сами по себе на людей нападают, — предположил брат Лэльдо. — Наверное, все-таки курдалаги им приказывают? Может быть, удалось бы с ними договориться, они бы отпустили нескольких человек?

— Ну, это еще как посмотреть, — задумчиво протянул Десимус. — Я лично в этом не уверен.

— В чем именно?

— А во всем. И насчет птиц, и насчет договориться. Пока что никому вообще не удалось с курдалагом поговорить. Они нас вроде как не слышат. Иногда что-то приказывают словами, но очень редко. Больше жестами обходятся.

— Еще того не легче! — мысленно воскликнула Лэса, не боясь уже, что пастух ее услышит. — Мало того, что их мысли услышать невозможно, так они еще и слов не произносят! Как же нам разобраться с ними и птицами?

— Как-нибудь разберемся, — тоже мысленно ответил брат Лэльдо. — Не спеши.

Блестящие глаза сурта, осторожно выглядывавшего из-под «корзины», внимательно следили за путешественниками, и наконец Десимус сказал:

— Я так понимаю, вы между собой молча общаетесь, да? И не лень вам так напрягаться? Вслух же легче!

— Ну, это еще как посмотреть, — насмешливо ответил эливенер. — Если владеешь правильной техникой — разницы никакой. Ну, разве что на очень большие расстояния трудновато мысль передать.

— А что это за правильная техника? — заинтересовался молодой пастух. — Расскажи!

— С удовольствием, — кивнул брат Лэльдо. — Только тебе придется снять шляпу.

— Птервусы услышат… — боязливо произнес Десимус.

— Да нас-то они все равно уже услышали! — напомнил ему эливенер. — Мы с тобой рядом уже добрых полчаса стоим и не прячемся.

— Вот именно, — согласился сурт. — С минуты на минуту прилететь могут. Тут уж не до уроков будет.

— И что ты предлагаешь? — спросил Лэльдо.

— Давайте я лучше приду к вам ночью, когда вы работать в скалах будете, — сказал пастух. — Там нам никто не помешает. Найдется же у вас минутка-другая для меня?

— Еще и как найдется! — со смехом ответил эливенер. Собственно говоря, они с Лэсой могли уделить парнишке хоть всю ночь.

На том они и договорились. Пастух стал торопить их, чтобы ушли поскорее, не приманивали ящеров. И путешественники отправились туда, где за скалами скрывались огороды суртов. Им стало интересно: что там растет? И что за «бездарь» смотрит за растениями?

Глава 13

Когда путешественники по узкой каменистой тропе поднялись в крошечную долинку, залитую утренним солнцем, сосланная на огород сурта поливала из большой лейки грядку, на которой красовались огромные ярко-синие капустные кочаны, весело напевая при этом. Металлического костюма на девушке не было, огородница ограничилась шляпой-корзинкой. Да и в самом деле, разве можно копаться в грядках, имея на себе тяжеленные латы?