Круг
Шрифт:
Анна-Карин уже даже не удивляется.
– Ты все это время знал, да? – спрашивает она.
– Я знал только то, на что у меня хватило ума, – отвечает дедушка. – А теперь поехали на свежий воздух.
Они выезжают во двор и идут мимо сидящего в машине Николауса.
Анна-Карин везет дедушку по щебневой дороге между полями. Он снова проваливается в туман и продолжает говорить, мешая шведские и финские слова.
Он называет ее то Гердой, то Мией, то Анной-Карин. Рассказывает о семействе лис, живших в норе у кромки леса. Предостерегает от лживых
Наконец дедушка замолкает. Анна-Карин разворачивается и везет коляску обратно к машине.
Дедушка должен опять вернуться в дом престарелых «Солнечный склон».
Это временно, говорит мама. Пока она и Анна-Карин обживаются в их новой съемной квартире в центре города.
Но Анна-Карин знает правду. В квартире есть комната, где мог бы жить дедушка, но мама не перевезла туда его вещи. Она решила оставить дедушку в «Солнечном склоне».
59
Полная луна висит как белая тень на светлом предутреннем небе. Мину идет вдоль ручья.
Ее ступни и голые икры намокают в мокрой от дождя траве.
Два черных перышка плывут по воде. В следующее мгновение она чувствует запах дыма.
Мину.
Она поднимает взгляд. На другой стороне ручья стоит Ребекка. Она так похожа на настоящую Ребекку, что больно смотреть.
К ее лицу возвратился цвет. Глаза живые.
– Я знаю, ты не Ребекка. Почему ты не можешь показаться мне в своем настоящем виде? – спрашивает Мину.
Ты знаешь, кто я?
– Ты говорила с нами через Иду. Ты снишься нам. Ты ведьма, ты жила в семнадцатом веке.
Ребекка не отвечает. Мину вдруг начинает сомневаться, спит она или видит все это наяву.
– Чего ты хочешь? – спрашивает она.
Я боюсь за тебя, Мину. Эта ноша слишком тяжела для тебя.
– Что ты имеешь в виду?
Ты знаешь, о чем я.
Мину смотрит на Ребекку, которая словно светится на фоне темного леса.
Ты должна рассказать им все.
– Это все, что ты хотела сказать?
Да.
– И ты не скажешь мне больше ничего? Не скажешь, почему у меня нет своего элемента? Почему моя сила в том, чтобы отнимать у людей души? Я что, такая, как Макс? Поэтому у демонов есть в отношении меня план? И почему они ничего не предпринимают против нас – теперь, когда им известно, кто мы?
Тебе нужна помощь остальных.
– Иди к черту, – говорит Мину и просыпается.
Мину
Впервые за почти три месяца Мину, проснувшись, помнит свой сон. Обычно она не запоминает даже кошмары, только наутро все тело ноет, как будто она сражалась целую ночь.
Мину открывает шкаф и видит небесно-голубое льняное платье, в котором она в девятом классе ходила на выпускной. Глядя на платье с презрением, Мину с трудом может поверить, что ездила с мамой аж в Бурленге ради того, чтобы купить себе наряд для выпускного. Сейчас все это кажется настолько пустячным!
Она натягивает платье через голову, приглаживает волосы руками.
Мама и папа ушли на работу. На кухонном столе стоит букет ландышей, к вазе прислонен конверт. Мину открывает его и достает открытку с изображением летнего луга. «Хорошего лета! Обнимаем, мама и папа», – значится на обратной стороне. В конверте лежит еще подарочный сертификат книжного интернет-магазина.
Мину некоторое время держит открытку в руке, задумчиво водя пальцем по буквам, написанным маминым витиеватым почерком.
Она рада, что мамы и папы нет дома. Она прикладывает невероятные усилия, притворяясь перед ними, что все идет как обычно. Но впереди летние каникулы, и сохранить свою тайну от родителей будет гораздо труднее.
Ощущение такое, будто между ней и остальным миром выросла стеклянная стена. Все, что происходит по ту сторону стены, оставляет Мину равнодушной. Она словно окаменела изнутри. Иногда это пугает ее: неужели ее чувства умерли? Потом приходит мысль: пусть так. Это лучше, чем отчаяние, страх и горе, которые переполняли ее раньше.
Она оставляет конверт на столе, смотрит на часы и констатирует, что должна была выйти из дома уже четверть часа назад. Мину берет сумку и надевает старые летние туфли. Она не намерена торопиться.
– Где она? – спрашивает Адриана Лопес.
Ванесса, Линнея, Ида и Анна-Карин сидят на сцене танцплощадки в нарядной одежде. Впрочем, в случае Анны-Карин нарядная одежда – это всегдашние джинсы и обычная старая кофта от спортивного костюма.
Ида, напротив, одета в белое платье и, чтобы не запачкать его, сидит на сцене, подложив под себя руки.
Линнея, скрестив ноги, устроилась рядом с Ванессой и грызет ногти. Сегодня они сиреневые. На Линнее платье, которое она закончила шить только накануне: черно-белая клетка, множество черных бантиков и тюлевая нижняя юбка. Линнея пришила огромный бант и к вырезу розового платья Ванессы. Вчера эта идея казалась Ванессе клевой. А сегодня она, глядя на свой бант, думала, что похожа на подарок в праздничной упаковке.
Директриса ходит взад-вперед по сцене. В кои-то веки она расстегнула несколько пуговиц на блузке. Ванесса старательно отводит глаза, чтобы не пялиться на обожженную кожу возле ключицы.