Круг
Шрифт:
– Она идет сюда, – говорит Ида. – Я чувствую ее приближение.
Через несколько минут появляется Мину. На ней светло-голубое платье, которое Ванесса помнит с прошлого выпускного. Волосы черным облаком пушатся вокруг головы.
– Извините за опоздание, – говорит Мину бесцветным голосом, который с недавних пор звучит только так.
Директор кивает.
– Садись, – нетерпеливо указывает она.
Мину заходит на сцену и садится рядом с Ванессой.
– Я понимаю, вам не терпится пойти на школьный праздник, но мне нужно поговорить
Если бы все это не было так грустно, Ванесса расхохоталась бы директрисе прямо в лицо. Спустя почти год со смерти Элиаса Совет наконец решил, что им пора научиться себя защищать.
С апреля директор «временно отложила» их тренинги. Наверно, просто устала от того, что девочки ничего не находят в Книге Узоров. Под конец им даже не нужно было притворяться. С тех пор как они одержали победу над Максом, книга замолчала. И не показывала ничего – ни ритуалов, ни заданий, ни советов. Капризничала как никогда.
Избранницы регулярно встречались у Николауса и повторяли старые магические упражнения. Мину согласилась присутствовать, но предупредила, что делать ничего не будет, и никто ей не возразил.
Никто ничего не знает о ее даре. Николаус предположил, будто она одержала победу над Максом, каким-то образом отзеркалив от себя его магию. Никто не знает, что прячется внутри Мину и что она может сделать. Никто ничего не знает точно, но все боятся ее.
– Значит, по мнению Совета, мы наконец созрели для того, чтобы учиться самообороне? – спрашивает Линнея.
– Ситуация требует этого, – коротко отвечает директор. – Вообще-то с Рождества все было спокойно. Но тот, кто напал на Мину, возможно, находится совсем рядом с нами. Выжидает.
Директор знает о Максе только то, что известно всем остальным, а именно – почти ничего. Избранницы очень тщательно убрали все лишние следы перед приходом полиции.
Никке нашел Макса лежащим без сознания в столовой. Рядом лежал незарегистрированный пистолет с отпечатками пальцев Макса. Газеты какое-то время пошумели, пытаясь связать историю с заговором самоубийц, но скоро затихли. Для журналистов это дело интереса не представляло: никаких окровавленных трупов, просто учитель математики впал в кому.
– Возможно, вам кажется, что уже все закончилось, – продолжает директор. – Но это только начало. То, что вы пережили до сих пор, – ничто по сравнению с тем, что случится в будущем. – Она делает паузу. – Я знаю, вы на многое способны. Вы возмужали за этот год, многому научились.
Ты еще даже не знаешь, на что мы способны, думает Ванесса.
– Я с нетерпением жду продолжения нашей работы осенью. Ну а теперь идите, чтобы не опоздать на праздник, – говорит директор.
И неожиданно для Ванессы улыбается искренней, теплой улыбкой.
– Хорошего вам лета, девочки. Вы действительно заслужили эти каникулы.
60
Анна-Карин
Яри нет в зале. Третьекурсники сдали экзамены пару дней назад и сегодня остались дома. Анне-Карин делается стыдно каждый раз, когда она видит Яри, и тут уже, наверно, ничего не изменишь. Но это, в общем, даже хорошо. Это правильно.
В середине зала сидят в ряд Эрик, Кевин и Робин. Они развалились на стульях и громко треплются друг с другом, не обращая внимания на замечания Уве Поста. Эрик машет Иде, стараясь ее рассмешить. Поговаривают, что Эрик с Идой начали встречаться. Анну-Карин передергивает при одной мысли о том, какие у них могли бы получиться дети.
Она вспоминает слова дедушки:
«Когда тебя травили в школе, твоя мать говорила мне: не лезь! Мол, ее когда-то тоже травили, и ничего, выжила».
Мама почти никогда не рассказывала ей о своем детстве. Значит, ее тоже травили? И потому у нее стал такой характер? Может, в детстве она была как Анна-Карин? И те, кто над ней издевался, надломили и навсегда искалечили ее душу?
«Твою мать всегда тянуло к парням, которые ничего не могли дать ей взамен».
Может, она чувствовала, что недостойна лучшего?
«А как это повлияло на меня? – думает Анна-Карин. – Смогу ли я когда-нибудь освободиться от ненависти? А если нет, стану ли я такой же, как мама?»
Потому что ненависть в ней все еще жива и иногда вскипает, грозя перелиться через край. Тогда ей очень хочется прибегнуть к магии. Но она ни разу не поддалась искушению. Не из-за Совета и его расследования, каким бы страшным оно ни было. Нет, она держится ради остальных Избранных.
Ради Ванессы, которая сейчас под стульями, тайком передает бутылку Мишель и Эвелине. Анна-Карин даже со своего места чувствует запах алкоголя.
Ради Линнеи, которая сидит в группе неформалов, рядом с девочкой с ярко-синими волосами и то и дело смотрит в сторону Ванессы.
Ради Мину. Мину, которая сидела одна, пока не пришел Густав Оландер и не сел рядом с ней. Анна-Карин пыталась поговорить с ней. Она по себе знает, каково это – бояться самой себя, своего дара, своей силы. Но Мину отказывается откровенничать с Анной-Карин. Она отстранилась от всего мира.
Анна-Карин делает это даже ради Иды. Иды, которая с четвертого класса влюблена в Густава. Которая любит коня по кличке Троя. Эти ниточки ведут к другой, более человечной Иде, и Анна-Карин должна держаться за них.
Говорят, сестру не выбирают. Избранницы тоже не выбирали друг друга. И так же, как сестры, они вынуждены учиться жить рядом друг с другом.
Эвелина и Мишель пьяно орут в уши Ванессе, каждая со своей стороны, ни дать ни взять – два огромных пьяных наушника марки «Мишель-Эвелина».