Кровавая одержимость
Шрифт:
— Кто бы мог подумать, на ваших пулях алмазная пыль.
Он подождал, пока магазин пистолета не опустел, а затем потянулся и обхватил раскаленное железо, сминая его словно кусок бумаги и отбрасывая в сторону. Вампир провел пальцами по свежим ранам на боку.
— Как грубо, — прорычал он, наклонившись вперед и говоря прямо в ухо мужчины. А затем протянул руку, словно для официального представления. — А ваше имя?
Окаменевший и полностью застигнутый врасплох человек взял его за руку.
— Э-э… Дональд.
Кейген пожал руку Дональда и все еще улыбаясь, раздавил кости в пыль. Лицо человека побледнело
— Тссс, Дональд, нет необходимости во всей этой драме.
Он поднял его за шею, раздавил голосовые связки и держал перед собой одной рукой, заставляя мужчину болтаться высоко в воздухе.
— Видите ли, это моя клиника и мой дом, — Он взглянул на Киопори и Джослин. — А это мои сестры, — Его клыки удлинились, выпуская смертельный яд. — И вам, сэр, здесь не рады, — Он резко взмахнул рукой и впечатал лицо мужчины в стену, расплющивая его голову подобно блину. Кейген отпустил дергающееся тело и пнул с такой силой, что оно взлетело до потолка, где застряло на пару секунд, прежде чем упасть вниз.
Натаниэль недолго поразмышлял об увиденном. Его мозг был слишком погружен в свое собственное марево ярости. Он добрался до мужчины с ирокезом, неосознанно выпуская его из паралича. Мужчина уронил свой мачете, закричал словно девчонка и бросился бежать. Натаниэль встал перед ним, преграждая путь.
Сейчас, когда они продолжали этот своеобразный танец, Натаниэль четко понимал, что придурок заблокировал ему путь к Джослин. Когда он рассеянно посмотрел на свою судьбу, которую любил больше жизни, лежащую раненой и неподвижной на полу рядом с нелепым человеком, его зрение затуманилось и все почернело, а затем медленно пришло в фокус. Он покачал головой, выходя из забытья.
— У меня нет ни времени, ни желания играть с тобой, человек, — Его голос показался холодным даже ему самому. — Я никогда не встречал никого, кто бы настолько сильно жаждал медленной и мучительной смерти. Но у меня нет времени помочь тебе в этом, — Его усмешка наполнилась ненавистью. — Вот что, попроси меня и я убью тебя быстро, — Каждое его слово сопровождалось звериным рычанием.
Человек задрожал, не в силах ответить. Натаниэль заглянул в его сознание и понял, что мужчина был не в состоянии связно мыслить. Он был в шоке и отчаянно желал жить. Еще бы… Натаниэль резко ворвался в сознание человека и мгновенно вызвал этим мигрень, делая мощное принуждение.
— Попроси убить тебя и давай покончим с этим.
Мужчина зажал уши обеими руками и упал на колени.
— П… п… пожалуйста… убейте меня, сэр. Я прошу вас.
Натаниэль наклонился, поднял упавший мачете и вложил в правую руку мужчины, толкнув того лицом в пол. В его голосе появились оттенки убеждения, и он прошептал:
— Сделай это сам.
Человек выглядел озадаченным. Натаниэль указал на мачете.
— Удаляй по одной части тела. Начни с ног и двигайся вверх, но до последнего сохраняй жизненно важные органы, чтобы не умереть слишком рано, — Он плюнул ему на шею. — Не забудь аккуратно сложить все в кучу, тебя ведь здесь не будет, чтобы навести потом порядок, — Он пожал плечами. — Наверное, я передумал убивать тебя… быстро.
Когда он по пути к Джослин перешагнул через испуганного человека, то мельком увидел
— Кто-то еще остался? — недоверчиво поинтересовался Кейген.
Натаниэль повернулся и зарычал.
— Ради бога, у нас нет времени на этих идиотов.
Маркуса уже потряхивало от необходимости убивать, но он оставался на месте. Ясно, что вампир не собирался покидать Киопори.
— Кейген, найди их и приведи сюда живыми, — произнес Маркус не терпящим возражений голосом, он глянул на свою супругу и быстро вытащил кол из ее груди. — Мужчина, которого я убил, этого не делал, — Он прижал рану рукой и надавил, чтобы остановить кровотечение. — Тот, кто это сделал — мой.
Кейген кивнул, развернулся и пошел по коридору в сторону кладовки.
— Подожди, — окликнул Натаниэль наполненным болью голосом. — Позволь мне пойти за ними, — Он вытащил дротик с транквилизатором из плеча Джослин и крепко прижал женщину к себе, пытаясь согреть ее своим телом. — Просто сейчас я не могу сам ее исцелить.
Он понял, как нелепо это прозвучало. В конце концов, через сколько сражений они прошли? Сколько опасных ран исцелили? Но все это не имело никакого значения. Это был не закаленный воин из дома Джейдона. Или один из его любимых братьев. Это была его судьба.
— Ты сейчас нужен Джослин, целитель… прямо сейчас, — взмолился Натаниэль.
Кейген резко остановился и помчался в сторону Джослин.
— Боги… так много пулевых ранений, — пробормотал Натаниэль, медленно опуская ее на пол, чтобы Кейген мог взять ситуацию в свои руки. Он посмотрел на своего близнеца и нахмурился. — Она теряет слишком много крови. Ты должен остановить кровотечение, Кейген. Я хочу, чтобы ты немедленно извлек пули.
Кейген решительно положил руку на плечо Натаниэля и кивнул.
— Тогда позволь забрать ее в операционную, брат. Там я смогу работать намного эффективнее.
Он кивнул головой в сторону кладовки.
— Свяжите пленных, обеспечьте безопасность клиники и встретимся наверху.
Натаниэль впервые заметил, что Кейген тоже был ранен. Торс его близнеца прошили пулевые отверстия, раны от пуль с алмазными наконечниками наверняка адски горели и истощали его силы. Кейген тоже потерял и продолжал терять много крови, однако он действовал так, словно ничего не случилось. Как он до сих пор держался на ногах?
— Ты сможешь в таком состоянии работать? — обеспокоился Натаниэль, пристыженный тем, что раньше не подумал о состоянии здоровья своего близнеца.
Кейген кивнул.
— Я не потеряю сознание. По крайней мере, в течение некоторого времени. Боль все еще терпима.
Натаниэль знал, что его близнец лгал. Он знал, что только глубокая, неизменная любовь к своей семье удерживала Кейгена на ногах. И он знал, что брат никогда не примет помощь, пока женщины не будут вне опасности и любая дальнейшая угроза не будет устранена. Хотя Кейген являлся целителем, но закон чести был заложен у него в генах, впрочем как и у всех вампиров из их семьи. Натаниэль встретился взглядом с братом и не отвел глаз. А потом слегка склонил голову в знак глубокого уважения.