Кровь
Шрифт:
Ирена и Бэла встречают мужчин. Те выскакивают из машин по двое, по трое. Встревоженные голоса перекрывают друг друга. Все разом спешат выяснить последние события. Но в самый разгар оживленного обмена новостями по округе прокатывается чудовищной силы грохот.
Мгновенно онемевшая толпа устремляет глаза в сторону церкви. На её месте теперь возвышается лишь остов стен. Что-то продолжает глухо хрустеть и потрескивать. И как-то жутко и откровенно нелепо выглядит бессмысленно распахнутая массивная дверь, словно приглашающая в пустоту.
Преодолев
Во время этой суматохи, никто не обращает внимание на медленно поднявшегося с земли отца Пельграма. Впрочем, он и сам не проявляет интереса к стоящим за его спиной взволнованным людям. Прихрамывая, он сначала не спеша, а потом всё быстрее и быстрее удаляется куда-то в глубину снежной ночи.
Бэла, печально сдвинув брови, беспокойным взглядом скользит по остаткам церковного здания. Губы её что-то беззвучно шепчут. Наконец она в отчаянии отворачивается и тут замечает, что куртка инспектора валяется на снегу сама по себе. Подхватив её, она некоторое время озирается, но священника уже нигде не видно.
Зато Бэла видит, как к старой Тойоте подбегает Мартин. Отыскав в толпе глазами Ирену, она дёргает её за рукав, и обе торопливо направляются к только что приехавшему мужчине. Мартин вглядывается в салон автомобиля. На заднем сиденье лежит, свернувшись калачиком, Тинек.
— Prisel je k sebi in zdaj samo spi, (Пришел в себя, а сейчас просто спит.) — звучит за спиной Мартина успокаивающий голос.
Мужчина оборачивается навстречу Ирене и Бэле, и хотя он ничего не говорит, его мягкое лицо облегченно светлеет. Он на секунду прижимает взволнованную жену к груди, а потом потом снова смотрит на спящего Тинека:
— Se vedno morata v bolnisnico. (Вам всё-равно надо съездить в больницу.)
Бэла с серьёзным видом поддерживает:
— Да! Да! В больницу! У него сотрясение мозга.
— Gregor bo sel z vami. Zdaj govorim z njim. (Грегор съездит с вами. Я сейчас его позову.)
Мартин собирается отойти, но тут его взгляд падает на двустволку в руках жены.
— Je pomagala? (Пригодилось?) — без тени улыбки спрашивает он.
— Ne, ne se, (Пока нет.) — так же серьёзно отвечает Ирена.
Бэла с некоторым смущением вмешивается в их разговор:
— Мартин, а где Паша?
Мартин озадаченно приподнимает брови:
— Aktepas? (Актепаш?)
Ирена смотрит на мужа с явным удивлением, но Бэла этого не замечает и сконфуженно сжимает губы, махнув рукой — «неважно». Мартин же спешит отвернуться, чтобы скрыть вздох облегчения.
К старому внедорожнику подбегает парень в красной спортивной шапке:
— Oh! Martin! Dobro je, da ste ze tukaj! Potrebujemo Vase mnenje. Pod rusevinami morda so se preziveli… (О,
Но мужчина прерывает его:
— Takoj pridem. Ampak Irena mora odpeljati Tineka bolnisnico. Ti ne bi sel z njimi? (Я сейчас подойду. Но Ирене нужно отвезти Тинека в больницу. Съездишь с ними?)
Помрачневший Мартин кивает в сторону Тойоты. Парень мнется, бросая озабоченные взгляды на разрушенную церковь.
— Dokler ne vemo, kje on je, ceste so nevarne, (Сейчас, пока мы не знаем, где он, на дорогах небезопасно.) — весомо прибавляет Мартин своим глубоким басом, который так сильно не вяжется с его мягким моложавым лицом.
И парень наконец кивает. Мартин с благодарностью хлопает его по плечу. Ирена озвучивает:
— Hvala, Jan! (Спасибо, Ян!)
Ирена забирается в машину на заднее сиденье, устраиваясь рядом с Тинеком. Ян, стряхнув снег с куртки и сняв свою красную шапку, садится за руль. Мартин уже прощается со всеми, но в последний момент припоминает:
— V prtljazniku je torba za Tomaza in Kristine. Pozdravi nju! (Там в багажнике сумка для Томажа и Кристины. Передавай им привет!)
Тут до машины долетает чей-то нетерпеливый оклик:
— Martin! (Мартин!)
И тот, ещё раз простившись, уходит.
Бэла медлит перед машиной. Ирена смотрит на нее вопросительно и подбородком указывает на переднее сиденье рядом с водителем, что, видимо, означает: «Вот ещё есть место — садись». Но заметив нерешительность во взгляде подруги, она взволнованно уточняет:
— Torej, ne bos sla? (Ты что, не поедешь?)
Бэла прикусывает губу.
— Saj ne gres v grad, kajne?! (Ты, надеюсь, не собираешься в замок?!)
По тому, как Бэла опускает глаза, ответ становится очевиден.
— Ne! Samo poklici jih in povej jim vse, kar vemo. (Не надо! Просто позвони им и передай всё, что мы узнали.)
Продолжая молчать, Бэла лишь упрямо качает головой.
— Hoces iti zaradi lesenega kola? Naj nekdo drug ga pelje! Mislim, da lahko uspe brez tega! (Ты из-за деревянного кола хочешь поехать? Пусть кто-нибудь другой отвезет! Да и без него можно обойтись, я думаю!) — всё эмоциональнее настаивает Ирена.
Но Бэла и не думает вступать с ней в спор, а только наконец глядит на подругу серьёзно и твёрдо. С тихим вздохом, беспомощно вздёрнув бровь, Ирена прощается:
— Zbogom! (До свидания!)
— С Богом!
***
Бэла провожает взглядом удаляющийся автомобиль. Снег продолжает сыпать, но уже более мелкий. Оглядев парковку, девушка нерешительно направляется к людям толпящимся у завалов. Из общего неразборчивого гула взволнованных голосов до нее долетают отдельные фразы: «Je nesmiselno cakati!» (Бесполезно ждать!..), «Bodo zmrznili ali izkrvaveli…» (Замерзнут или кровью истекут…), «Zdi se, se kadi!» (Кажется, дымится!)