Кровь
Шрифт:
Из темноты выступает третье лицо: «Проклти можєтъ сънти тъ котєръiи изничьтожєтъ вьского къто съмтитъ нъi своъiми прошєнии». (Проклятие снимет тот, кто уничтожит всякого, нарушившего наш покой своими желаниями.)
Бесплотные лица растворяются в ночи. Князь гневно кричит им вслед: «смь пожьрълъ мои съiнъ, истьрълъ мо съпоминани, кротилъ Лилитъ — за ради того имамь нъiнє проклти?!» (Я пожертвовал сыном, я стер свою память, я укротил Лилит, — и за всё это я получаю проклятие?!) Неожиданно подряхлевший князь опускается на землю рядом с костром и переводит свои
Тёплый круг света едва вмещает двоих, но в него ещё тянутся какие-то клочковато растрепанные тёмные тени и крючковато изломанные конечности-корневища. На границе света и тьмы всплывают и гаснут чьи-то мертвенные лики. Глядя на Драгана, князь напряженно молчит, но голос его заговаривает сам:
— Я знаю тебя? — тёмное бугристое лицо старика призрачно трепещет в неверном свете.
К костру протискивается ещё одна тень — молодой человек, отдаленно похожий на князя.
— Нет, — отвечает Драган, так же, как и князь, не разжимая губ.
— Но я помню, ты уже приходил.
— Да. Я снова пришел, чтобы узнать, кто потревожил покой Отца.
К троим, сидящим у огня, подсаживается четвёртый — полупрозрачный сухопарый господин благородного вида.
— Ты уже спрашивал о нем в первый раз, он всё ещё ходит по земле.
— Это вампир с русыми волосами и бесцветными глазами?
— Не знаю. Я давно не могу видеть. Я узнаю его по хриплому голосу. И по запаху, он всегда один и тот же — запах мёртвой крови и страха.
У костра появляется пятый неясный силуэт человека, облаченного в чёрный камзол. А голос князя продолжает безмолвный разговор:
— И твой запах я узнаю — это ненависть, но сейчас есть что-то новое…
Драган прерывает его:
— А больше никого не было?
В кругу света и так уже тесно, но за плечами сидящих множатся новые смутные лица.
— Был один. Недавно. Мертвец привёл мертвеца. Он просил богатства и славы. Я слышал, как один научил другого пожертвовать собой — это было не так уж глупо. Новичок уже здесь. Он не укротил Лилит — его страхи пожрали их обоих. Это было восхитительно!
И все тени разом согласно кивают.
Драган, помолчав, бросает осторожный упрёк:
— В прошлый раз я спрашивал, как можно попасть сюда, минуя ритуал…
Князь устало признает свою вину:
— Да, я солгал тебе. Не хотел, чтобы новые проклятия множили нашу муку. Хвала чёрным небесам, и тот мертвец приходит не часто. Он знает только про башню, — в интонации проскальзывает злорадство, — Всё никак не выведает нужных для ритуала слов!
— Почему Отец не рассказал ему?
— Отец давно потерял к нему интерес. Стоит лишь озвучить своё желание, и ты попадаешь в ловушку вечного проклятия, — почти земной болью и ощутимой горечью пропитано каждое бесплотное слово князя, — С этого момента ты никто. Больше Отцу ничего от тебя не нужно.
Тягостное молчание опускается свинцовой тенью на потустороннюю ночь. В тишине лишь потрескивает костер. И прозрачные, неясные очертания посмертных образов переливаются ярким золотом и угольной чёрнотой. Среди них
— Катарина! — голос Драгана вздрагивает от невольного удивления.
Как будто испуганный неосязаемым прикосновением собственного имени, призрак Катарины сейчас же исчезает в темноте.
— Но её душа — в замке, обречена бесконечно переживать муки самоубийства.
Взгляд князя постепенно потухает, тень становится всё прозрачнее, но голос всё-таки отвечает:
— Это не её душа. Это тень её души. Она приходила сюда вампиром.
— Вампир погибнет, но человек может остаться, — огненный блик сильнее вспыхивает на бледном лице Драгана.
— Нтъ! (Нет!) — выкрикивает в исступлении князь, губы его впервые распахиваются, и из них вырывается ожесточенный, протестующий вопль. И все тени разом яростно вопят свое «нет».
И словно задутое ураганом призрачной ярости гаснет тёплое пламя. Всё погружается в бескрайнюю ночь. Только лёгкий переливчатый шелест светлых голосов в последнем обессилевающем порыве доносится до Драгана: «Не думай, даже не думай об этом! Не проси его ни о чем!»
***
Тело Драгана продолжает сотрясать судорога, и в конце концов он бессильно валится на земляное дно смотровой площадки. Туманные руки серого исполина остаются висеть в пустоте ночи, сжимая в ладонях мёртвую голову старого князя. Серебристая молния проносится по ладоням мгновенной вспышкой и острой пастью подхватывает голову.
Драган медленно приходит в себя. Гигантская безголовая спина уже удаляется по бурлящим волнам человеческих тел куда-то в сторону недоступного багрового горизонта.
Поднявшись наконец на ноги, вампир направляется было к центру площадки, где в темноте слабо вырисовывается бордюр вокруг каменного колодца. Но внезапно останавливается и достает из висящего на плече рюкзака что-то, замотанное в кусок брезента. Некоторое время он медлит, переводя задумчивый взгляд со свёртка на чёрный пейзаж, расстилающийся за стенами башни. В итоге он кидает ношу под ноги и поспешно бросается в жерло колодца.
Через мгновение Драган приземляется на заснеженной смотровой площадке, освещенной слабым сиянием неполной луны да отблесками того света, которым залит двор замка. Драган успевает сделать один лишь шаг в направлении лестницы, как там вырастает чёрная фигура.
Два вампира замирают в немом оцепенении, меряя друг друга пронзительными ледяными взглядами. Первым сходит с места Громов. Его бесстрастное лицо, кажется, трогает тень скептической улыбки. Его единственная рука решительно сжимает рукоятку меча, закрепленного у него на поясе. Драган тоже делает шаг, но не навстречу врагу, а чуть в сторону, осторожно снимая и бросая на снег свой рюкзак. Рукоятка меча серебрится, возвышаясь над его плечом, однако Драган даже не делает попыток достать его. Внезапно он срывается с места и вихрем мчит по площадке. Вцепившись в Громова мёртвой хваткой, он сбивает его с ног и перелетает вместе с ним через край стены. Оба камнем падают с башни.