Кроу
Шрифт:
— А теперь, когда ты сыт, попробуй обернуться, — сказала Рева, вставая и упирая руки в бока. Она молилась богам фейри, чтобы его разум не вернулся в то состояние, когда за ним нужно присматривать как за ребенком.
Темное облако возникло с легким шелестом, пара темных перьев упала на пол. Кроу стоял перед ней — ближе, чем она ожидала. Возможно, ближе, чем ожидал он сам, потому что он молчал, не мигая. Смотрел. Дышал. И ничего не говорил.
Проклятье.
Должно быть, заклятие, наложенное Локастой на поле, слишком сильно, и он снова проклят. Её
— Вернись ко мне.
— Мне просто нужно было прийти в себя, — пробормотал Кроу ей в губы. — Только и всего.
— Ты напугал меня! — огрызнулась Рева, отступая на шаг. Но больше всего она чувствовала облегчение.
— Я бы сказал, что поцелуй того стоил. — Он улыбнулся и подмигнул.
Она даже не смогла на него разозлиться, взглянув в окно.
— Когда мы вернемся в поле, я попрошу тебя обернуться птицей. Если что-то случится снова, мне будет легче нести тебя, чем тащить через кукурузу.
Снаружи послышалось шипение. Она бросилась к окну и замерла. Темно-серый дым поднимался от земли, застилая обзор. Но затем что-то изменилось, и она с ужасом увидела, как потемневшие стебли начали двигаться, словно руки, тянущиеся к сараю, чтобы сорвать крышу.
— Что за чертовщина происходит? — Она с расширенными глазами обернулась к Кроу.
Стебли гнулись и переплетались, создавая вокруг них живой барьер.
— Кукуруза не даст нам уйти, — сказал Кроу, подходя к ней. — Пока на столбе не появится новый страж. Это не займет много времени. Я читал об этой части проклятия: когда кто-то умирает или покидает поле, другой появляется до следующего восхода солнца.
— Как же мне надоело это дерьмо! — Рева топнула ногой, дошла до стола и рухнула на стул. — Каждая секунда задержки — это лишняя секунда жизни Локасты.
— Никто не обещал, что будет легко. — Он потер висок, подошел к кровати и сел. — Это только до утра.
«До утра», как же. Прищурившись, она смотрела, как он стягивает сапоги и достает книгу из сумки.
Она взяла нож со стола, подошла к двери и распахнула её. Перед ней стояла стена из кукурузы — даже щелочки не осталось. Запах гнили ударил в нос, и она задержала дыхание. Собрав магию, Рева выпустила в стену разряд молнии. Ничего не произошло, только молния превратилась в дым. Сжимая нож, она попыталась резать стебли. Ничего. Ни царапины. Она издала раздраженный звук.
— Ты закончила попытки? — позвал Кроу. — Я жил здесь одиннадцать лет, помнишь? Иногда мимо проходили фейри. Может, сейчас здесь и мрачнее, но я всё еще знаю, как работает эта кукуруза.
Рева пересекла сарай и встала прямо перед ним, её тень закрыла половину его лица и книги.
— Как ты можешь просто сидеть и читать?
Он выгнул бровь:
— Это называется «отвлечься».
Она положила нож на пол, сняла сапоги и села рядом с ним.
— Твой разум только что пострадал. Разве тебе не нужно отдохнуть?
—
Он волновался. Вот почему он читал. Возможно, ему действительно нужно было отвлечься, он по-настоящему боялся снова потерять рассудок. Она могла его понять. Будучи Злой Ведьмой, она мыслила ясно, но в каком-то смысле тоже потеряла себя.
Тяжело сглотнув, она тихо спросила:
— О чем эта история?
Его взгляд встретился с её, он затрепетал ресницами.
— Одна женщина злится на мужчину, но потом понимает, что это не так, и они… — Кроу замолчал.
Он знал, что она так это не оставит.
— И что они?
— Они занимаются любовью. Много.
— Какой же ты лжец. Дай сюда. — Она выхватила книгу из его рук. Прочитав первую страницу про внушительный размер и невинный оргазм героини, она швырнула книгу ему на колени, потому что это была именно такая история. Рева их ненавидела — она предпочитала чувствовать по-настоящему, а не воображать.
Кроу рассмеялся — его смех, почти музыкальный, заполнил комнату.
— Извинись за то, что назвала меня лжецом.
— Ни за что. — Рева помолчала, становясь серьезной при воспоминании об их ночи в таверне. — Ты правда ни с кем не ложился, пока меня не было?
— Зачем мне это? Ты была моей женой, ею и останешься, даже после смерти. — Он снова поднял книгу.
Рева чувствовала, как жар расходится по её телу волнами. Она снова забрала книгу и с глухим стуком бросила её на пол.
— Ты не можешь говорить такие вещи и просто возвращаться к чтению.
Он поднял бровь, ожидая продолжения.
Она разглядывала черты его лица: линии, полные губы, волевой подбородок. В этот момент жар внутри неё усилился — это было другое тепло, пламя, лижущее её изнутри. Она остро осознавала каждый дюйм его сильного, мускулистого тела. Наклонившись к нему, она прижала ладонь к его щеке.
— Как думаешь, мы всё еще помним, что делать, если мы…
— С тобой я всегда буду знать, что делать.
Быстрым движением Кроу опрокинул Реву на спину, оказавшись сверху и опираясь на локти.
— Хм, возможно, тебе придется это доказать.
В открытом приглашении Рева развела ноги, позволяя ему устроиться между ними. Он резко вдохнул, и она тоже, когда почувствовала его желание именно там, где оно было нужнее всего. Но проклятая одежда всё еще мешала.
Рева знала, что могла бы помедлить, заставить его мучиться, сказать какую-нибудь гадость. Но ей не хотелось. Она больше не злилась. Не то чтобы она никогда больше на него не разозлится — это наверняка случится, — но они всегда были созданы друг для друга. Он был солнцем, она — луной, и его лучи всегда разгоняли тьму вокруг неё. Всегда. Они оба достаточно натерпелись. И, возможно, Кроу пришлось тяжелее, ведь она знала, что он жив, а он считал её мертвой. Он страдал на свету, она — во тьме. Теперь они оба изменились, но это не значило, что их сердца перестали биться друг для друга.