Крона огня
Шрифт:
– Ладно, ума палатничий, разговор дорогу ест, пока нас самих по полкам не разложили, время есть. Давай, интересуйся.
– Мы не провели следствия и о самой шайке ничего не знаем. Ведь так? Возможно, это не только отряд геристальского бастарда, которого мы пленили.
– Временно задержали, – поправил Лис.
– Хорошо, пусть будет «временно задержали». Но кто знает, искренне ли раскаялся этот мальчишка или только сделал вид, чтобы вырваться на свободу. Быть может, сейчас он смеется над нами и собирает новый отряд, чтобы поквитаться с теми, кто его перехитрил? Как мне показалось, юноша очень упорный, такой не станет останавливаться на полпути. Вдруг
– Я понял, можешь не продолжать. Ты прав, действительно, перехватить нас в пути куда проще, чем штурмовать Форантайн. Но вот шо я тебе скажу: конечно, вся наша, или, если хочешь, моя затея – чистой воды авантюра. Но держать Шарля в застенках смысла нет, при первой же возможности он все равно вырвется, а возможность будет искать двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. А как ты сам мог убедиться, в этом мире стучащему всегда отворяют. Нормальная система тюремного заключения еще не отработана. Дальше: уничтожить батьку Молота, как ты сам говорил, – больше вреда, чем пользы. А значит, остается одно – постараться каким-то непонятным способом превратить его в союзника.
Честно сказать, то, шо он пытается меня нажухать, я понял еще в резиденции Дагоберта, когда он лил крокодиловые слезы о притеснениях святых отцов из аббатства Святого Эржена, о моем священном долге защитить обитель, некогда давшую мне приют, и все такое, и тому подобное. Затем ты своими выводами подтвердил мои подозрения.
Но, строго говоря, пока что мы только немного поломали замысел противника, однако поражения ему еще не нанесли. А без этого сейчас никак. Ты думаешь, чего я согласился охотиться за местными разбойниками? Я шо, подряжался тут здоровье в местных буераках гробить?
– Нет, конечно. Но Дагоберт вас попросил…
– Он бы, может, и попросил, но я сам вызвался. А сделал я это, потому что именно такого шага от меня ожидали. Причем не только и не столько Шарль. Я всю дорогу его слушал, вскользь прощупывал, он юнец одаренный, но пока что чересчур романтичный для холодной и глубокой мести. Ему куда привычнее одно-, максимум двухходовые партии. Здесь же налицо сговор Элигия и Пипина. Такой себе союз ежа и ужа, дающий на выходе колючую проволоку.
Но поскольку этот союз противоестествен, как всякая противоестественная связь особей мужского пола, то следует помнить – каждая сторона преследует свои цели и, как только их догонит, воткнет нож в спину зазевавшемуся собрату. Нас такие развлечения, в целом, вполне устраивают, но хорошо бы понимать замысел и методы его воплощения. Насколько крупными буквами мы вписаны в меню торжественного ужина и что ожидается в качестве основного блюда?
В остальном же: пусть граждане заговорщики в свое удовольствие друг друга изничтожают. Мы, если потребуется, спасем кого нужно; если понадобится, кого нужно тихо прикопаем. Такая вот история в картинках, мой юный друг. И наш приятель Шарль, продолжая свое вращение в этом змеином человейнике, своей активной деятельностью принесет куда больше пользы, чем сидя в яме и думая, как оттуда выбраться и нам отомстить. Сейчас он наверняка помчался к отцу, и ему не до нас. А всех остальных разбойников, ежели таковые в округе имелись, думаю, геристалец самолично извел под корень, чтобы они у него под ногами не крутились и картину не портили. Вот так вот. А стало быть – вздымайся ввысь, наш гордый молот, большое ему пионерское спасибо и попутный ветер в спину. Конечно, я могу ошибиться, но, думаю, не в этот раз.
– Но как же это все аморально! – с досадой воскликнул Бастиан.
– Есть такая буква.
Дагоберт поглядел на прелестную гостью. Та, похоже, вовсе не намеревалась соблюдать принятые при дворе приличия и вести себя, как подобает благородной даме. Впрочем, кто их, нурсийцев, знает, какой там у них хороший тон, когда и самой Нурсии в свете считай что нет?
Но как бы ни было, в ответ на краткое и емкое слово кесаря «нет», безапелляционно говорить «да» – неслыханная дерзость. Трудно представить, кому это может быть непонятно. Дагоберт жестом отослал стременного, доложившего, что конь оседлан и отряд телохранителей ждет у крыльца.
– Отчего вдруг ты решила, что должна отправиться со мной? – в голосе повелителя франков слышалась досада.
– Потому что без нас тебе не справиться, – не особо считаясь с чувствами и положением юного государя, заявила Женя. Это уже была не дерзость, а абсолютная наглость. Однако, как ни выходи из себя, Дагоберт понимал, что, скорее всего, так и есть.
Смерть деда потрясла его до глубины души. Он прежде и представить себе не мог, что такое когда-нибудь случится, что эта несокрушимая мощь в единый миг вдруг перестанет существовать, оставив по себе невосполнимую пустоту.
Сколько ни пытались он и его отец вспомнить, бывали ли случаи гибели их предков от рук неведомых чудовищ – в прошлом, в разных странах, везде, где только жили драконы, – ничего похожего никогда не случалось.
Встреча, назначенная сегодня в окрестностях Парижа, была скорее шагом отчаянья, попыткой хоть что-то предпринять. Ни у кого не было ни малейшего представления, что делать дальше.
Дагоберт сам толком не знал, что именно задумал отец, когда потребовал не просто явиться в указанное место, но и зачем-то прихватить несколько абарских мечей. Таких нынче в арсенале хранилось немало, и выполнить требование отца не составляло труда. Но все же Дагоберта не оставляло чувство тревоги, как будто он делал что-то глубоко неправильное, пожалуй, даже пагубное. И все же ослушаться он не смел.
И вот сейчас благородная дама Ойген заступила ему путь, требуя позволить ей участвовать в предстоящей встрече. Дагоберт глядел на нее не мигая, долгим испытующим взглядом, каким обычно смотрят драконы, вгоняя в оторопь врага, дерзнувшего приблизиться к стражу предела. На красавицу, похоже, этот взгляд не действовал. Она смотрела в ответ, не отводя глаз.
– Хорошо, – наконец произнес кесарь. – Ты поедешь со мной. Но когда я прикажу тебе стоять, стой. Когда молчать – молчи.
– Там разберемся, – буркнула Женя, пытаясь сложить в голове страстный монолог о координации усилий и совместных действиях. Речь получалась звонкой, но пустой: какие усилия координировать и что делать с войском хаммари, оставалось непонятным.